Читалка - Вульфен

кинули жребий. Ты мой сначала. Никаких преобразований. Дани склонна сунуть свой нос в окно, — проворчал он, и отправил свой кулак, со скоростью ракеты в челюсть Кону, даже прежде, чем он закончил оглашать основные правила. Голова Кона от удара повернулась. Его тело тоже пошатнулось, но ноги твердо стояли на земле, и он использовал инерцию тела, для своего удара.

Голова Блейна увернулась от его удара за секунду, и мясистый кулак Кона всего лишь задел подбородок. Он ответил еще двумя ударами подряд, поворачивая голову, то в одном, то в другом направлении. Кон все-таки подловил его и угодил в солнечное сплетение, что на мгновение парализовало его. Блейн сумел блокировать следующий удар, направленный в его челюсть. Он отшатнулся на полшага, отдышался и замахнулся снова.

В течение пяти минут, они боролись нога к ноге, обмениваясь ударами, пытаясь блокировать атаки и нанести больше ущерба противнику. Наконец, Блейн нанёс Кону апперкот, тот покачнулся и отступил. Блейн отступил назад, когда Кон упал на колено.

— Мы согласились, что уладим наш спор в бою, — рычал он. — Ты дотронулся до Даники прежде, чем мы уладили все, я оторву твой чертов член и задушу тебя им.

Отдышавшись, Кон, встал на ноги, неистово хмурясь на Блейна, Хотя приступ вины поменял цвет его лица.

— Чертов препарат в дротике, которым она попала в меня, дезориентировал меня, — прорычал он, более разъяренно, так он чувствовал себя так более защищено, чем если бы он стал извиняться за то, что он сделал, ведь он не чувствовал никакого раскаяния.

— Ты не думал ни о чем, кроме своего члена, с тех пор как увидел ее, — рычал Джаред. — Не надо нам заливать о гребаных наркотиках. Ты знал, что ничего не решено, перед тем как нас прервали!

Это дерьмо раздражало Кон не имел привычки объяснятся, но он знал, что нарушил протокол, а прежде он так не поступал. Он должен был объясниться.

— Я только хотел запихнуть ее внутрь, эти подонки из стаи отступников ходят вокруг! Она была твёрдо намерена вернуться

в лес!

— И затем ты, приглючил, из-за долбанного транквилизатора и твой член сам залез в нее?, — саркастически спросил Дакота.

Ярость прошла через него.

— Нет, тогда я поцеловал ее, и потерял голову!

— Ты потерял свою голову, еще до того, как поцеловал ее, — с негодованием сказал Ксавье. — Иначе ты не поцеловал бы ее до того, как заработал на это право. Я не целовал ее. И ни один из нас не сделал этого, сукин ты сын!

Блейн холодно впился в него взглядом.

— Я собираюсь принять душ. Когда остальные из вас закончат, мы обсудим то, что случилось сегодня, — сказал он, повернувшись.

Кона осенила догадка, пока он наблюдал, как уходил Блейн — это не из-за препарата в дротиках он потерял контроль. Это не был даже поцелуй, по существу. Это был наркотик, который впивался в него, когда он целовал ее. Просто мучение, это было настолько тонко по сравнению с тем, что он испытывал раньше, что он сознательно не стал в этом признаваться.

Это все еще подогревало его кровь.

Поднимая голову, он посмотрел на дверь в дом Даники, как будто он мог увидеть сквозь нее, если хорошенько сосредоточиться.

У нее была течка.

Нет, он исправил себя. У человеческих женщин не бывает течки.

Но ее время пришло, ее тело цвело словно бутон, оно только и ждало мужского семени, чтобы полностью раскрыться. Он знал это инстинктивно. Именно поэтому, он не мог упустить возможность привить свое семя в ее утробе.

Его действия были коварными и бесчестными, но все же он отметил ее, может быть не как женщину-вулфен, но его семенем. Суть, вот что действительно имело значение.

Эта мысль развеяла его усталость от встречи с Блейном.

Но за безумие все еще надо было расплачиваться. Джаред ударил его кулаком уже по пульсирующей челюсти, привлекая его внимание. Выплюнув кровь, заполнявшую его рот, он повернулся к Джареду и ухмыльнулся, отправляя свой кулак глубоко в живот другого мужчины.

Даника знала, что это Кон, еще до того, как открыла дверь. Он ухмылялся, что только еще больше

взбесило ее. Она швырнула ему джинсы в лицо.

— Ты не использовал чертов презерватив!, — рычала она.

Он поймал джинсы прежде, чем они ударились об его лицо. Его белокурые брови приподнялись вверх, почти до линии волос. Он неловко переминался у порога, открывая ей обзор на его друзей, которые очевидно сопровождали его до двери.

— Я уронил его, — бормотал он.

Даника прищурилась, глядя на него:

— Тогда ты должен был поднять его, черт возьми!, — отрезала она. — Черт знает, чем это грозит мне!

Гнев возмущения вырвался из него, заставляя забыть об осторожности.

— Мы не переносим человеческие гребаные венерические заболевания. Мы не можем заразить человека и не болеем сами!, — прорычал он прежде, чем смог сдержаться.

Ее лицо побледнело.

— Что?

— Черт! Женщина! Ты делаешь меня сумасшедшим! Ты понимаешь это?

— Глупым, скорее!, — прокомментировал Дакота достаточно громко, что его плечи напряглись.

Кон с усилием пытался успокоиться.

— Я только хотел удостовериться, что ты в порядке, — бормотал он.

Она выглядела не много успокоенной, до того как новая мысль пришла ей в голову.

— Я полагаю, что ты собираешься меня уверять, что я также не могу быть «беременной» от тебя?

Он закрыл ее рот рукой, но было уже поздно. Он мог почувствовать внезапное напряжение других.

— Мы можем обсудить это позже?, — рычал он низким голосом, когда она отпихивала его руку подальше от ее лица.

Она перевела взгляд от него, и он не много расслабился.

— НЕТ!, — сказала она сладко и захлопнула дверь у него перед лицом.

Кон стоял и хмурился на вибрирующую дверь в течение нескольких мгновений, бессильно сжимая и разжимая его кулаки и, наконец, повернулся, шагая назад к его мотоциклу. Не было никакой ухмылок на лицах, и он почувствовал как смесь страха и гнева сжали его живот. Они отлично ее расслышали. Он видел, как они подняли свои головы инстинктивно, чтобы вдохнуть воздух, пытаясь учуять в воздухе неуловимый аромат, который он обнаружил.

Единственная