стариков через горы к источнику молодости. Сейчас моя сила — твоя сила. А возвратиться ты сможешь и сам.
— Возвратиться? Но люди ведь говорят, что оттуда не возвращаются?!
— Люди? Ты больше слушай, что говорят люди... Не возвращаются те, кто хочет остаться. А ты принадлежишь к совсем другому миру и несомненно решишь вернуться.
— И меня отпустят?
— Страшных сказок наслушался? Тебя позвали, чтобы научить. А уходить или оставаться — твое дело. Никто никого не держит, никто никого не заманивает хитростью и никого не загоняет в обитель силой. Ты искал и был достаточно настойчив, значит, тебе это действительно необходимо, ты принял решение изменить себя и готов идти до конца. А наше дело — научить тебя способу преодолеть этот путь...
— Научить способу?.. Ты хочешь сказать, что “Око возрождения” это...
— Увидишь. Всему свое время.
— Послушай, Кы, ты полагаешь, я смогу научиться?
— А почему нет? Или ты — не такой, как остальные люди?
— А научившись сам, смогу ли я учить других?
— Сначала научись. Хотя, если честно, мы очень на это рассчитываем...
Больше до самого вечера не было произнесено ни слова. Ночевали они в пещерке, похожей на первую. По-видимому, за сотни лет практика провода стариков через горы была отработана до мелочей. Засыпал полковник, как и в предыдущую ночь, под ритмичное сопение упражнявшегося ламы Кы.
Утром полковник спросил:
— Скажи мне, Кы, а кому принадлежали те скелеты, о которых рассказывали “горные бегуны”?
— Откуда мне знать? Наверное, людям, которых убили горы.
— Но ведь их находили в одном и том же ущелье...
— Ущелье может быть очень длинным. Может быть, именно в нем живут большие леопарды. Если люди эти шли в одно и то же место, то и путь их проходил именно через то ущелье.
— Но они шли не к источнику молодости?
— Кто
знает?.. Я провожу в монастырь не всех жаждущих, а только тех из них, кого мы выбираем.
— А каков критерий отбора?
— В человеке не должно быть алчности. Ведь часто случается, что человек стремится к “Оку возрождения”, чтобы после торговать молодостью. Давным-давно перестало быть секретом то, что “Око возрождения” есть нечто, что каждый может унести с собой и передать другому человеку.
— А как вы можете узнать глубоко скрытые мотивы, движущие человеком?
Лама КыНьям промолчал, только на губах его возникла улыбка.
— Ну хорошо, — сказал полковник, — вы знаете, что человеком движет алчность. Однако ему удалось добраться до монастыря. Что тогда? Вы не допустите его к источнику?
— Решать такие проблемы — дело не мое, а лам-учителей в обители. Лично я думаю, что если алчному человеку удалось добраться до монастыря, значит, в том была необходимость. Полагаю, он получит все то же, что получают другие. Но кто сказал, что за время пребывания в обители движущие им мотивы не претерпят изменений? Хотя, знаешь, я не очень-то верю в то, что алчный дойдет до источника. Ведь его никто не станет вести.
— А бывает ли так, что вы... как бы это сказать... останавливаете алчных одиночек, стремящихся самостоятельно добраться до обители?
Лама рассмеялся:
— Конечно же, нет! Зачем? Для этого существуют горы, которые не прощают ошибок.
— Алчность — ошибка?
— Разумеется. Ошибка всей жизни. И еще один день пути прошел в полном молчании. Дни сменялись ночами, ночи — днями, они шли от пещеры к пещере, и скоро полковник утратил счет времени. Лама Кы в основном молчал. Изредка полковник начинал его о чем-нибудь расспрашивать. Лама отвечал охотно, но кратко и точно.
Еще одна беседа запомнилась сэру Генри. Однажды вечером, незадолго до того, как они пришли в монастырь, полковник спросил:
— Кы, ты говорил в начале нашего
путешествия, что вы рассчитываете на то, что я, овладев “Оком возрождения”, сумею научить этому других людей. Почему вас это интересует? Кстати, за все время я ни разу не спросил, кого это — “вас”?
— О том, кто такие “мы”, я все равно ничего тебе не скажу. А рассчитываем мы на тебя потому, что через несколько десятков лет люди в “большом мире” — назовем это так — вплотную столкнутся с необходимостью бороться с самими собой за собственное выживание. Их склонность потакать себе во всех своих слабостях заведет их чересчур далеко. И тогда “Око возрождения” может оказать им неоценимую помощь. Ты — первый человек оттуда, кто получит сокровище этого знания. Никто не будет требовать от тебя, чтобы ты, вернувшись домой, тут же начал собирать вокруг себя толпы и преподносить “Око возрождения” как некое откровение. Но если кто-либо попросит тебя научить его искусству оставаться молодым, тебе не следует отказывать.
* * *
Наконец однажды — это была уже почти середина лета — они пришли.
Через два часа после того, как они утром отправились в путь, ущелье, по дну которого они шли вдоль небольшой горной речки, начало понемногу расширяться, а около полудня горы расступились и они вышли в узкую долину. Речка в этом месте расширялась, ветвилась и делала несколько петель. Над одной из ее излучин полковник увидел крохотный поселок, состоявший примерно из полутора-двух десятков небольших домиков с плоскими крышами, наполовину врытых в пологий склон. Из поселка к мостику через речку спускалась тропа. На другом берегу тропа пересекала долину и круто взбиралась вверх, скрываясь в густом лесу, покрывавшем высокий склон. Выше, там, где лес уступал место голым каменистым скалам, виднелось некое подобие лестницы, которая вела к стерам монастыря, размещавшегося отчасти в сложенных из обтесанных каменных глыб строениях, отчасти — в вырубленных прямо в скалах помещениях,
