меня было время научиться, — уклончиво сказал Кы. — И не только говорить по-английски.
— И давно ты водишь людей в обитель? — поинтересовался полковник.
— Давно.
— А кто был ламой Кы до тебя?
— Никто.
— Да, но я слышал, что лама Кы приходил за избранными и триста лет назад.
— Приходил.
— Значит, кто-то был ламой КыНьям до тебя?
— Почему ты так решил?
— Но не мог же ты...
— Почему?
— Но ведь ты же совсем молод. По виду тебе не дашь больше сорока. Триста лет назад... Даже если источник молодости...
И тут полковник вдруг осекся. Он начинал понимать.
— Спи, — сказал лама Кы, — завтра я разбужу тебя на рассвете.
Затем он принялся выполнять какие-то упражнения. Полковник не мог видеть ламу в темноте, засыпая, он слышал только его ритмичное дыхание.
Наутро Кы сварил немного горных бобов, накормил полковника, и они вновь отправились в путь. На вопрос полковника, почему лама ничего не ест, тот ответил, что ламы вообще не едят в пути. Накануне вечером полковник не очень хорошо разглядел ламу в свете угасающего костра. А в течение предыдущего дня пути тот ни разу не снял свой плащ с капюшоном. Теперь же полковник получил возможность рассмотреть ламу Кы без плаща. На нем были мягкие сапоги из невыделанной ячьей кожи, легкие хлопчатобумажные штаны и красная безрукавка из какой-то странной ткани. Гладкая упругая оливкового цвета кожа и идеальные линии сухощавого мускулистого тела ламы произвели на полковника поистине потрясающее впечатление. Перекинув свой плащ через плечо, лама Кы легко шагал по камням и молчал.
Полковник с удивлением обнаружил, что поспевать за ламой не так уж трудно. Конечно, тот шел медленно, однако не настолько, чтобы сэр Генри со своей тросточкой мог следовать за ним с такой легкостью. Он спросил у ламы, в чем тут дело.
— Это моя работа — водить
стариков через горы к источнику молодости. Сейчас моя сила — твоя сила. А возвратиться ты сможешь и сам.
— Возвратиться? Но люди ведь говорят, что оттуда не возвращаются?!
— Люди? Ты больше слушай, что говорят люди... Не возвращаются те, кто хочет остаться. А ты принадлежишь к совсем другому миру и несомненно решишь вернуться.
— И меня отпустят?
— Страшных сказок наслушался? Тебя позвали, чтобы научить. А уходить или оставаться — твое дело. Никто никого не держит, никто никого не заманивает хитростью и никого не загоняет в обитель силой. Ты искал и был достаточно настойчив, значит, тебе это действительно необходимо, ты принял решение изменить себя и готов идти до конца. А наше дело — научить тебя способу преодолеть этот путь...
— Научить способу?.. Ты хочешь сказать, что “Око возрождения” это...
— Увидишь. Всему свое время.
— Послушай, Кы, ты полагаешь, я смогу научиться?
— А почему нет? Или ты — не такой, как остальные люди?
— А научившись сам, смогу ли я учить других?
— Сначала научись. Хотя, если честно, мы очень на это рассчитываем...
Больше до самого вечера не было произнесено ни слова. Ночевали они в пещерке, похожей на первую. По-видимому, за сотни лет практика провода стариков через горы была отработана до мелочей. Засыпал полковник, как и в предыдущую ночь, под ритмичное сопение упражнявшегося ламы Кы.
Утром полковник спросил:
— Скажи мне, Кы, а кому принадлежали те скелеты, о которых рассказывали “горные бегуны”?
— Откуда мне знать? Наверное, людям, которых убили горы.
— Но ведь их находили в одном и том же ущелье...
— Ущелье может быть очень длинным. Может быть, именно в нем живут большие леопарды. Если люди эти шли в одно и то же место, то и путь их проходил именно через то ущелье.
— Но они шли не к источнику молодости?
— Кто
знает?.. Я провожу в монастырь не всех жаждущих, а только тех из них, кого мы выбираем.
— А каков критерий отбора?
— В человеке не должно быть алчности. Ведь часто случается, что человек стремится к “Оку возрождения”, чтобы после торговать молодостью. Давным-давно перестало быть секретом то, что “Око возрождения” есть нечто, что каждый может унести с собой и передать другому человеку.
— А как вы можете узнать глубоко скрытые мотивы, движущие человеком?
Лама КыНьям промолчал, только на губах его возникла улыбка.
— Ну хорошо, — сказал полковник, — вы знаете, что человеком движет алчность. Однако ему удалось добраться до монастыря. Что тогда? Вы не допустите его к источнику?
— Решать такие проблемы — дело не мое, а лам-учителей в обители. Лично я думаю, что если алчному человеку удалось добраться до монастыря, значит, в том была необходимость. Полагаю, он получит все то же, что получают другие. Но кто сказал, что за время пребывания в обители движущие им мотивы не претерпят изменений? Хотя, знаешь, я не очень-то верю в то, что алчный дойдет до источника. Ведь его никто не станет вести.
— А бывает ли так, что вы... как бы это сказать... останавливаете алчных одиночек, стремящихся самостоятельно добраться до обители?
Лама рассмеялся:
— Конечно же, нет! Зачем? Для этого существуют горы, которые не прощают ошибок.
— Алчность — ошибка?
— Разумеется. Ошибка всей жизни. И еще один день пути прошел в полном молчании. Дни сменялись ночами, ночи — днями, они шли от пещеры к пещере, и скоро полковник утратил счет времени. Лама Кы в основном молчал. Изредка полковник начинал его о чем-нибудь расспрашивать. Лама отвечал охотно, но кратко и точно.
Еще одна беседа запомнилась сэру Генри. Однажды вечером, незадолго до того, как они пришли в монастырь, полковник спросил:
— Кы, ты говорил в начале нашего
