Читалка - Травматология любви

Подожди, подожди… Чем вот, например, заслужил твою любовь новорожденный ребенок, ну вспомни. Тем, что измучил тебя беременностью и родами? Тем, что требовал хлопот, забот, суеты, расходов и треволнений, орал благим матом, пачкал пеленки, не давал спать, травмировал грудь?..

Своей красотой? Да там и смотреть-то не на что, надрывающееся исчадие — чем, чем оно нас влечет, чем владычествует?.. Своим обаянием, приветливостью, понятливостью? Ничего этого нет, только будет или не будет.

За что любить-то его? За то, что растет?.. А каким вырастет? Чем оплатит твои труды и страдания?

Скорее всего, ничем, кроме страданий.

Что за странность упрямая в нашей природе — любить не того, кто тебе делает добро, а того, кому делаешь?.. Не того, кто избавляет от страданий, а того, кто заставляет страдать…

Ведь так часто это происходит, так повсеместно, что заповедь «возлюби врага» не выглядит столь уж неисполнимой.

Под кровлей небесной закон и обычай родятся как частные мнения. Права человека, по сущности, птичьи, и суть естества — отклонение…

Если есть у тебя сила (ум, красота — это тоже сила) — не торопись верить любви. Улыбаясь, помни об одиночестве и коварстве слабости. Любовь слабого, обращаемая к тебе, — это признание твоих дорогих достоинств, это корыстная зависимость.

А вот самих слабых, как и подлюг, любят охотно — несчастных, негодных слабых!.. (Если кто-то шипит, что слабых ненавидит, то это признак его слабости.)

И вот почему многие не хотят взрослеть. Обретая силу, ты обязуешь себя отдавать ее: сила есть долг любить, а вероятность снискать любовь уменьшается… Чем ты сильнее, тем любовь твоя безнадежнее. Почему и зачем любишь? — вопросы не для тебя: любящий — проводник, ток любви течет по нему…

А где же свобода? — Проклятье всевышнее Адаму, а Еве — напутствие… Вот с той-то поры, как забава излишняя, она измеряется мерой отсутствия…

Любовь неуправляема, но любящий управляем, и еще как. Любящий управляем любовью, и этим очень

Твой детеныш еще свободен от любви, пока только пользуется твоей — и ею тобой управляет. А когда сам полюбит, тогда сразу перестанет быть таким искусным правителем, вот увидишь, станет беспомощным, как ты сейчас. И не сумеешь ему помочь, дай Бог не помешать. Может быть, любовь постигнет его уже умудренным, на должности профессора амурологии, с уймой практичнейших знаний в загашнике, — и сделает все, чтобы он этими знаниями не воспользовался, — так управится, что про все забудет…

Так что же свобода? Она — возвращение забытого займа, она — обещание… Любовь измеряется мерой прощения, привязанность — болью прощания…

Всей своей слабостью веруй в любовь — и найдешь ее, и спасешься, и напитаешься… Всею силой люби и живи любовью, не ожидая любви ответной… Слабость в нас призывает любовь, сила ищет кого любить. Бог — сила, любящая себя в слабости.

6. Зверь по имени ревность

…Шла война. Моряку (так я себя называл тогда) было четыре года. Папы с нами не было второй год, лица его я уже почти не помнил. И вот, как это случается обычно с четырехлетними сыновьями, однажды внезапно увидел свою маму именно как свою и влюбился… Первое неизъяснимый восторг, первые муки невысказанности…

В доме жила дворняжка Норка, чуть больше кошки, но, учитывая тогдашний рост Моряка, существо основательное. Собачонка эта стала моим первым в жизни врагом. Все последующие были чем-то похожи. На всю жизнь запомнилась ее оквадраченная морда и выпуклые, ржаво-черные контролерские глазки… Она претендовала на маму. Завела демонстративную привычку забираться к ней на колени, подхалимски крутилась вокруг да около, встречала и провожала. Когда же подходил я — не подпускала, ворчала.

Отлично понимала, что первенство в хозяйкином сердце принадлежит не ей, и, считая меня по рангу за величину низшую, искала поводы свести счеты. Видом мести было недопущение меня в Подстолье, страну важную, когда под стол ходишь пешком.

И вот как-то сидел Моряк за обеденным