что когда его пытались сформулировать словами, получалось, будто оно – ничто. Тем не менее важнейшей традицией Дзэн является передача иным способом того, что не может быть выражено речью, – "прямым указанием", неким внесловесным способом общения, без которого буддийский опыт никогда не смог бы переходить от поколения к поколению.
Дзэн-буддийское и, вероятно, довольно позднее предание гласит, что Будда, держа в руке цветок и не произнося ни слова, передал просветление своему любимому ученику Махакашьяпе. Палийский канон гласит, что сразу после пробуждения Будда отправился в Олений парк Бенареса к отшельникам, с которыми прежде вел там аскетическую жизнь, и изложил свое Учение в виде Четырех Благородных Истин, которые очень точно передают основную суть буддизма.
Эти Четыре Истины составлены по ведическому образцу врачебных диагнозов и предписаний: они содержат диагностику заболевания, его причину, суждение о возможности или невозможности выздоровления и способ излечения.
Первая Истина касается трудного для понимания термина духкха, весьма приблизительно переводимого как "страдание". Им обозначается великая болезнь мира, та болезнь, от которой единственным лекарством является метод Будды – дхарма.
Рождение – духкха. разрушение – духкха, болезнь – духкха, смерть – духкха, таковы же печаль и горе... Соединение с неприятным., отлучение от приятного – духкха. Недостижение желаемого – тоже духкха. Одним словом, это тело, этот пятиричный конгломерат, основа которого – желаиие (тришна), есть дукха. [14]
Эту истину, однако, нельзя свести к общему утверждению, что "жизнь есть страдание". Вернее было бы сказать, что жизнь, которую мы ведем, есть страдание, вернее, она отравлена особым горьким разочарованием, охватывающим нас, когда рушатся надежды на достижение невозможного. Может быть, поэтому точнее переводить духкха – "фрустрация", "разочарование",
хотя антонимом этого слова является сукха, что значит "приятный", "сладкий". [15]
По другой версии буддийского учения, духкха – одна из трех неотъемлемых черт бытия или становления – бхава, две же другие – это анитъя – непостоянство и анатман – отсутствие "Я". Эти два термина чрезвычайно важны. Учение анитьи – это не простая констатация того, что мир изменчив, скорее она означает, что чем более человек цепляется за жизнь, тем она больше меняется. Сама по себе реальность ни постоянна, ни изменчива – она не подвластна определению. Но когда мы пытаемся удержать ее, во всем обнаруживается изменчивость; здесь как с тенью: чем быстрей догоняешь, тем быстрей она от тебя убегает.
Подобным же образом понятие анатман – это не простое утверждение факта, что в глубине нашего сознания нет "Я" (атмана). Вернее считать, что нет "Я", которое можно было бы уловить непосредственным переживанием или с помощью понятий. Вероятно, Будда чувствовал, что учение об атмане в Упанишадах очень легко поддается неверной интерпретации, при которой атман становится верованием, объектом желаний, целью стремлений, чем-то таким, в чем ум надеется обрести надежное убежище от потока жизни. Будда же считал, что понятие "Я" – не есть истинное "Я", а всего лишь одна из бесчисленных форм майи. Концепция анатмана может быть выражена следующим образом: "Истинное "Я" есть "не-Я", ибо всякая попытка постичь "Я", уверовать в него или обрести его неминуемо его уничтожает".
Упанишады проводят различие между атманом, истинным сверхиндивидуальным "Я" и дживатманом, или индивидуальной душой, и буддийская доктрина анатмана вместе с Упанишадами отрицает реальность последней. Все школы буддизма – и это существенно – считают, что нет "эго",
нет особой субстанции, которая является постоянным субъектом наших изменчивых переживаний. "Эго" существует лишь как абстрактное понятие: это абстракция, которую создает память, вроде того, как быстрое вращение факела создает иллюзорный огневой круг. Мы, например, можем представить себе полет птицы в небе в виде линии, по которой она летела. Но эта линия так же воображаема, как линия географической широты. На самом деле птица не оставляет следа в небе – точно так же целиком, без остатка исчезает прошлое, из которого формируется, абстрагируясь, наше "эго". Поэтому всякая попытка уцепиться за "эго" или опереться на него в своих поступках обречена на разочарование.
Вторая Благородная Истина относится к причине фрустрации, которая называется тришна – хватание или привязанность, порожденное авидьей, то есть неведением, омраченностью. Авидья и является точным антонимом пробуждения. Это состояние настолько загипнотизированного, завороженного майей сознания, что оно ошибочно принимает абстрактный мир вещей и событий за мир конкретной реальности. На более глубоком Уровне авидья – это незнание самого себя, непонимание того, что всякое хватание оказывается тщетной попыткой схватить самого себя или, точнее, заставить жизнь удержать саму себя. Ибо для того, кто познал себя, не существует дуализма "Я" и внешнего мира. Авидья выражается в "игнорировании" того, что объект и субъект взаимосвязаны, как две стороны медали, так что если один из двоих гонится, другой убегает. Вот почему эгоцентрическое стремление господствовать над миром, захватить под контроль своего "Я" как можно большую часть мира, скоро приводит к трудной проблеме контроля "эго" над самим собой.
По существу это весьма элементарная проблема того, что сейчас называют кибернетикой, наукой об управлении. С точки зрения механики и логики легко понять, что любая система, приближающаяся к полному
