привычку, залпом выпил бокал пива и попросил повторить. Лидкино молчание меня напрягало. Она выдержала поистине гроссмейстерскую паузу, потом гневно посмотрела на меня и выпалила:
– Мудак!
И расплакалась. Я такой реакции не ждал. Я подозревал, что она может посмеется надо мной, или скажет чтото типа «Я тоже типа люблю», или в крайнем случае, отшутившись, переведет разговор на другую тему. Но такой реакции я не ждал, это факт.
– Почему?
– Он еще спрашивает, почему! Да поздно уже. Неактуально! Чего ты ждал все это время?
– Я не ждал, я отказа боялся. Решимости не мог набраться, – признался я.
– А сейчас что, набрался?
– Да решил, что хватит тянуть кота за яйца.
– А чтобы совсем уж в накладе не остаться, заодно и за Ритой прихлестнул? Так, да?
– Э… – я действительно не знал, что ответить.
– Вот потомуто ты – мудак, – удовлетворенно сообщила Лида и залпом выпила бокал пива.
Да… Похоже она тоже знает Лёху.
Время летело незаметно. Я не мог отвести глаз от Лиды, а она, захмелев, становилась более откровенной.
Мы уже довольно долго сидели в баре, разговаривали ни о чем – рассказывали о себе, об увлечениях, перемалывали кости сотрудникам. Лидке периодически ктото звонил, и она выходила на улицу, чтобы поговорить. Возвращалась злая и возбужденная. Потом я задал ей вопрос, давно крутившийся на языке.
– А с Лёней ты как познакомилась?
– Я тогда в инжэке училась. Шла по Марата, пристали кавказцы какието, стали за рукава тянуть, в машину хотели затащить. Тут Лёня объявился. Кавказцы кудато сразу испарились, а он предложил подвезти. Выпросил телефон, потом встретились. Вел себя очень галантно, ни на чем не настаивал. Ты не поверишь, но переспали мы первый раз примерно через год после первой встречи. Все это время Лёня мне помогал: с оплатой за обучение, с практикой,
да по мелочам много всего было. Я стала себя увереннее чувствовать, как за каменной стеной…
Лида замолчала и удивленно смотрела кудато поверх меня.
Я обернулся и кинул взгляд на вход. Там стоял Костя Панченко. Увидев нас, он решительно направился в нашу сторону.
Кирпич одиннадцатый
Руки в карманах, согбенные плечи, голова опущена так низко, что кажется у Панченко нет шеи. Бог ты мой, да ведь он мои ошибки повторяет! Я почувствовал себя Мохаммедом Али, против которого на ринг выпустили Алину Кабаеву.
– Стажер! Какими ветрами? – воскликнул я.
Костя не ответил. Подошел к нашему столу и хмуро, не глядя на меня, сказал Лиде:
– Лида, мне нужно с тобой поговорить.
– Нам не о чем с тобой разговаривать, – чеканя слова, ответила она.
– Здороваться не учили? – мрачно спросил я у Кости.
– Что ты там вякаешь, олух? – загорелся Панченко. – Сиди, не рыпайся.
– Что?! – взревел я.
– Ты еще и глухой? – с издевкой спросил Панченко.
– Да ты, стажер, вообще охуел? – уже спокойнее поинтересовался я.
Как там Лёха говорил? В спорах и словесных перепалках выигрывает более спокойный. Я спокоен. По крайней мере внешне. Но перепалки не получилось. Вмешалась Лида. Она встала и примиряющее обратилась к нам:
– Ребята, успокойтесь. Костя, что ты хотел сказать?
– Я не буду при нем говорить, – сказал Панченко, кивком показывая на меня.
– Сергей, я выйду на улицу с Костей, мы все обговорим и я вернусь. Хорошо? – спросила она меня.
– Хорошо, – согласился я.
Лида направилась к выходу. Костя, не скрывая ликования, направился за ней. Да, словесную баталию я проиграл, это точно.
Закурил. Медленно потягивая пиво, ожидал возвращения Лиды. И когда прошло минут двадцать, забеспокоился. Расплатился по счету и вышел на улицу
.
У входа стояла толпа молодежи: девчонки и парни лет семнадцати. Лиды с Костей среди них не было. Сердце, недовольное происходящим, быстро стучало. В горле пересохло. Я обошел здание, зашел под арку и увидел их.
Так самозабвенно целоваться можно, только зная, что гдето рядом бродит Резвей.
***
Домой ехал с твердым намерением нажраться. По пути зашел в супермаркет около дома, взял бутылку водки, банку маринованных огурцов, упаковку томатного сока и блок сигарет. Я чувствовал, что одной пачки не хватит.
Я не понимаю, что в Косте такого, чего нет во мне? Маленький наглый крысеныш. Вот оно! Ключевое слово «наглый». По здоровому наглый, захотел и взял свое. Я поймал себя на мысли, что не против того, если Леонид, Лидкин любовник, приедет и заберет ее. И при этом его охранники дадут Косте по шее. И покорил себя. Что за мысли? Словно малыш, потерпевший поражение в драке со сверстником и надеющийся на то, что сейчас придет великовозрастный хулиган с соседнего двора и отомстит обидчику.
У меня даже не хватило духу подойти к ним и выяснить отношения! Это же не интеллигентно, блин. А Костя, зная, что Лида не одна, тем более после ее отказов, все равно приехал и добился своего. Здесь и Лёхи не надо, чтобы понять, в чем мои ошибки и как надо было себя вести.
Дома лениво разделся, вымыл руки и поплелся на кухню. Нажираться, так красиво. Водку поставил морозиться в холодильник, нарезал хрустящие огурчики, красиво разложил по тарелке. Рядом поставил графин с соком, пепельницу, сигареты, зажигалку, хрустальную рюмку, фужер для сока.
Потом перенес на кухню музыкальный центр и включил Дельфина. Его слова резали по живому:
«Это больше, чем мое сердце.
Это страшнее прыжка с крыши
Это громче вопля бешенного
Но гораздо тише писка забитой мыши
Это то, что каждый всю жизнь ищет
Находит, теряет, находит вновь
Это то, что в белой фате со злобным оскалом
По белому свету рыщет
Я говорю тебе про любовь.
Она сама по себе невесома
Она легче, чем твои мысли
