выкидывать, – сказал я, приоткрыв мешок.
– Сосед, ты что, совсем? – удивленно спросил Вася, заглянув внутрь. – Вещи то новые совсем, а ты выкидывать.
– А че с ними делать? Я их носить не буду.
– Ну, мне отдай!
– Забирай, – с радостью согласился я.
До мусорки далековато, а предложение Васи упростило задачу и сэкономило время.
– С обновкой что ли, сосед? – не удержался я.
Вася както косо посмотрел на меня, хотел чтото ответить, но сдержался. Взвалил мешок на плечи, сухо попрощался и пошел к себе.
***
В шесть утра я проснулся от неприятного попискиванья будильника. Вставать не хотелось. Кругом – темень, а в комнате – жестокий колотун. Отопления пока не дали.
Поеживаясь от холода, я сел.
В голову пришла спасительная мысль, что можно поспать еще полчаса, полутора часов на все хватит. В темноте нашарил будильник, с ненавистью выключил, перезавел его на полчаса вперед и снова включил. Потом со спокойной душой отрубился.
В полседьмого вновь в мой сон ворвался писк. На этот раз я уже решил было вставать, но тут услышал, что за окном льет дождь. «Ёмоё, да кто же в дождь бегаетто?», – подумал я, и ни капли не сомневаясь в верности решения, вновь перевел будильник на семь часов. «Ограничусь на сегодня душем», – подумал я.
К моему удивлению, в семь утра будильник не зазвонил. Он вообще не включился, потому что я его выключил в предыдущее просыпание. А проснулся я от стука за окном. Какаято ворона упорно долбила мой карниз.
– Червей там нет, – лениво сказал я вороне и офигел.
На часах без пятнадцати девять. О, нет! На девять утра назначена планерка с генеральным во главе. Очень быстро вскочил, наспех почистил зубы и умылся, оделся в новый костюм и бегом на улицу. Так торопился, что даже забыл про новый парфюм. И лишь на улице вспомнил, что оставил дома папку с документами
.
Пришлось вернуться. Пользуясь случаем, опрыскал себя туалетной водой и вновь, перескакивая через ступеньки, помчался вниз.
На улице я на секунду задумался, как добираться, на метро или на такси. Такси – это пробки, но гарантия того, что доеду я чистым и не мятым. Метро – быстрее, но ко всему это еще и давки, так что на работу могу явиться абсолютно непрезентабельным. Еще раз пожалел об отсутствии своей машины. И выбрал такси.
***
Таксист, усатый седой бывалый мужичок в лужковской кепке, ехал как образцовый водитель. Мечта и недостижимая цель преподавателей автошколы. Правила не нарушал, ехал не торопясь, бубнил себе под нос какието свои водительские байки. Лишь однажды встрепенулся, когда какойто нахальный пацан на бэхе лихо нас подрезал.
– Что за времена настали, а? – сказал он, показывая глазами на лихача. – Никакого уважения, ни к своей жизни, ни к чужой.
– Да, – поддержал я его, – куда только гаишники смотрят?
– Да что те гаишники… Тьфу! – выразительно сплюнул таксист. – Им же наоборот на пользу такие гореводители. Оштрафуют, да и отпустят с Богом! Хорошо, если оштрафуют…
– Вряд ли оштрафуют, – заметил я.
– А то. Посвоему оштрафуют, по своему разумению, так сказать. Вон какие хари отъели, – кивнул он в сторону гибддшников. – Идет такой, пузо еле волочет.
– Ну, кушать, батя, всем хочется. Вот и крутится каждый как может. Эти могут так.
– Вон значит как ты считаешь… А я вот, милок, могу сейчас дать тебе монтировкой по башке и, значит, ограбить.
Я напрягся.
– Тоже кушать хочется, понимаешь? – продолжил таксист. – Да расслабься, ишь как вспотел сразу. Это я к примеру, так сказать.
– Пример некорректный, – облегченно сказал я.
– Это чем же некорректныйто пример? А? Они, гаишники
твои, закон нарушают? Нарушают. Преступают, так сказать, законто. И я, вот если дам тебе по башке, да деньги отберу, тоже считай, нарушаю закон. Получается и я преступник, и они преступники. Только я предполагаю, а они, так сказать, претворяют в жизнь.
– В целом, логика верная, – сказал я, – но ведь гаишники никого не убивают.
– Ну, так и я не убиваю. Я же тебе монтировку покажу, ты мне сам деньги и отдашь. Да не волнуйся, – сказал он, кинув на меня взгляд. – Это ж я так, опять же ради примера.
– А если не отдам я сам? – возмутился я.
– А чего ж не отдашьто, милок? Отдашь как миленький! Парень ты не боевой, это сразу в глаза бросается. Да и я не дурак, чтобы цеплять к тем, кто ответить может. Зачем мне проблемы лишние?
Минут пять ехали молча. Потом таксист прокашлялся, закурил папироску, затянулся и продолжил:
– А насчет того, что инспектора дорожные не убивают никого… Это, милок, еще как посмотреть. Самито они, руками своими, так сказать, может и не убивают никого. Но то, что своими действиями потакают нарушителям правил, это, значится так, факт.
– Это как?
– Уж поверь мне, милок, если правила нарушаются, то и аварии случаются. Сядет пьяный за руль, едет как умалишенный, на красный ли, на зеленый ли – ему фиолетово. Либо собьет кого, либо сам убьется, это как пить дать. А знал бы он, что за езду такую лихаческую права у него отберут – разве сел бы он пьяным за руль? И уж тем более, не гонял бы так, как это пацан на БМВ.
Остаток пути таксист молчал. Видимо, молчун по природе, он наговорился со мной на день вперед. Следующие пассажиры будут ехать в тишине.
***
На работу я опоздал почти на час. Как назло, на вахте сегодня сидит Жорик.
– Здорово!
– Здорово, Резвей. Опаздываем? – взглянув на часы, спросил Жора. – Так и запишем.
– Пишипиши. Планерка началась
