подняли стонущего Щербатого, и ускоренным шагом двинули в сторону подземного перехода.
Ритка удивленно смотрела на меня. Потом опомнилась, подбежала, вытащила платочек, приложила к моему носу и спросила:
– Сереж, ты в порядке?
– Да нормально все. Давай зайдем в кинотеатр, надо кровь смыть.
– Конечно, конечно, – залепетала она, – Давай я помогу.
В туалете я отмылся, набил ноздри туалетной бумагой и в таком нелепом виде вышел в Ритке. То, какими глазами она на меня смотрела, стоило десяти таких ударов.
Кирпич восьмой
Ритка долго не могла успокоиться после встречи со скинами. Всю дорогу она в деталях вспоминала происшествие, с каждым разом приукрашивая мои подвиги. В последней ее версии хулиганы выглядели мелкими глупыми детишками, не понимающими, с кем связываются. То, что я сам получил по носу, она сочла неким хитрым тактическим приемом.
– Не, Сереж, круто ты так загнулся, как будто от боли, а потом сам кэээк дал! – тараторила Ритка. – Те двое аж сразу перекосились, поняли с кем дело имеют!
Да уж, удружил Лёха. Хоть бы предупредил, что ли. Тем не менее, слушать Ритку приятно.
Мы зашли в одно кафе поблизости от кинотеатра. Полутемная интимная обстановка заведения настраивала на авантюрный лад.
Кругом сидели влюбленные парочки, а у телевизора собралась небольшая кучка пузатых мужиков, смотревших футбол. За бильярдным столом лениво гонял шары какойто очкастый парень. После каждого неудачного удара он мрачнел лицом и бормотал страшные проклятия.
Толстая, но опрятная официантка принесла нам темного пива. Арбузные груди колыхались в такт ее движению. Ритка ревниво проследила мой взгляд, а потом кудато в пустоту сказала:
– Ей явно не помешало бы заняться утренними пробежками и сесть на диету.
Я постепенно отходил от первой в моей жизни драки и сейчас с упоением вспоминал сладость чувства от… Нет, не от победы своей фиктивной, а от того, что смог,
смог ударить человека. Ударил, даже не зная точно, что это повлечет.
Нос противно пульсировал и отдавался ноющей болью. По пути в кафе зашли в аптеку, где я купил пластырь. С пластырем на носу я чувствовал себя пострадавшим за правое дело героем.
Наверное, впервые в жизни я пожалел, что в детстве не записался на бокс. Отец мой, преподаватель математики, всегда противился тому, чтобы я занимался подобными видами спорта. Зато с его подачи я собирал марки и разводил аквариумных рыбок. Где те рыбкито? Потерянное время.
– Сереж, а ты наверное боксом занимался? – перебила мои размышления Рита. – Или самбо?
– Ничем я не занимался, Рит, – хмуро ответил я. – К сожалению.
– А вот Сашка Бородаенко мне рассказывал, что он занимался чемто таким. То ли ушу, то ли кунфу. Даже пояс у него какойто есть. А Стас – вообще чемпион СССР по тяжелой атлетике.
– Про Стаса я знаю, – сказал я. – А насчет Сани Бородаенко. Это правда, что вы встречались с ним?
– Да, встречались одно время, пока он мне не надоел. А ты откуда знаешь? – прищурив глаза, спросила Ритка.
– Слышал от него, – ответил я.
– Да, правду говорят, что вы, мужики, хуже баб. И язык у вас без костей, – презрительно сказала Рита.
– Ну ты всехто под одну гребенку не греби, – оскорбился я за мужиков.
«Гооол!» – заорали болельщики. Бильярдисточкарик испуганно вздрогнул. Официантка повторила пива. Оптически ее груди стали еще больше. Когда она отходила, я с трудом перевел взгляд на Риткину грудь. В сравнении с арбузами официантки, ее грудь явно проигрывала. Но маленькими ее сиськи я назвать не решился бы.
– А что еще он рассказывал? – сделав ударение на слове «еще», спросила она.
– Да ничего особого. Встречались, рассказывал. Расстались, рассказывал.
– Хватит
увиливать, Сергей! – возмутилась Ритка. – Говорил он, что трахнул меня? Говорил, что бросил?
– Хрен его знает, Рит, что ты привязалась? – вспылил в свою очередь я. – Какая разница, говорил он чтото или нет?
– Да такая, что, если говорил, то он лгал как сука. Да, мы встречались пару раз, один раз он цветы какието полевые подарил, повез к себе домой после ресторана. Выпили пару бутылок коньяка. Саша долго мялся, наконец решился, когда выдумал, что я окончательно опьянела, – с какойто остервенелой злостью рассказывала Рита. – Но оказался не способным к боевым действиям, поник, стушевался, извинился и отправил меня домой.
– Что значит «оказался не способным к боевым действиям»? – решил уточнить я.
– Ну ты что, Сереж, совсем глупенький? Не встал у него, понимаешь? После этого он не то что «бросил меня», он взглядом со мной боится встречаться! А всем, гад, рассказывает, что поматросил меня, да бросил.
– Ну, может для него факт того, что ты соглашалась с ним переспать, уже сам по себе является победой? И он потерял спортивный интерес? – спросил я.
– Да? – задумчиво сказала Рита. – Я не думала над этим. Но если бы я была мужчиной, то я бы это победой не назвала. А назвала бы полным, безоговорочным и позорным поражением.
Закурили. Пока курили, наши забили еще один гол. А потом позвонил Лёха.
– Да!
– Старик, ну ты долго еще? За полночь уже!
– Да, понял. Это срочно? Ясно… Хорошо, через полчаса буду.
– Посади ее на такси и возвращайся туда, где сидишь, – четким шепотом сказал Лёха.
– Все понял. До связи.
Эх, хорошая девчонка Ритка, свойская такая. И расставаться не хочется.
– Рита, мне очень жаль, но я вынужден уехать. Важная встреча.
– В час ночи? – широко
