как слепой сапер на минном поле темной ночью. Ходил он осторожно, смотрел в пол и широко расставлял руки, как бы ограждая себя от нечистой силы. Потом он ушел к дизайнерам, которые милостиво выделили ему один компьютер.
А вечером Панченко, тихо ликуя, принес отчет и привел с собой трех девчонок с дизайнерского.
– Ребята, девчонки с нами хотят пива попить! – радостно сказал он. – Вы не против?
– Мы? – уточнил Макс Кравцов, наш иллюстратор. – Нет, Костик, мы только за. Особенно учитывая то, что сегодня ты всех угощаешь. Вы как, ребята?
– Да, Панченко, раскошеливайся! Сам с первой зарплаты обещал! – напомнил я.
– Не жмись, салага, – покровительственно вещал Бородаенко. – Мы жадных не любим.
– Да, Костя, жадным быть плохо, – подтвердил Левон Гараян, – организм слабеет, зрение портится, координация движений нарушается.
Костя помялся, но терять лицо перед девушками ему не хотелось. Тем более, все сказано однозначно и предельно ясно.
– Да я че, я не отказываюсь. – промямлил Панченко. – Что братьто?
Оживившись, народ начал перечислять необходимое для скромной офисной пьянки, а Костя, высунув язык, записывал.
Я же думал, что за эти два дня вроде бы нифига не изменилось, но почему с совсем другим настроением и надеждами я отношусь к предстоящей вечеринке?
Да потому, что хоть построенная кирпичная стенка совсем невысокая, но даже с этим можно смело смотреть в будущее.
Часть 2
Кирпич пятый
За выходные успел полностью сменить одежду. Купил хорошие часы вместо старых. Насчет часов даже не задумывался, брать или нет, китайские электронные часы совсем не смотрятся с костюмом за девять сотен долларов.
В какомто безумно дорогом салоне коротко постригся, в парфюмерном бутике купил модную туалетную воду. На этом мои фантазии по поводу смены облика исчерпались.
Последние дни дали
много пищи для размышлений. Но размышлять, анализировать и планировать желания не было, так что я просто набрал в видеопрокате кассет и провел остаток выходных у телевизора. Угрызения совести по поводу того, что я ничего не делаю, гасились твердым желанием начать с понедельника новую жизнь.
Новая жизнь подразумевала ранний подъём, бег и контрастный душ по утрам, тренажерный зал и бассейн, автошколу и курсы английского языка. В отношениях с окружающими – четкая установка на «не дать себя в обиду», при этом подчеркнутая вежливость и доброжелательность. С последнимто проблем не будет, это уже в крови, а вот не давать себя в обиду, над этим еще работать и работать.
В воскресенье вечером собрал старые шмотки, закинул их в мешок и понес на мусорку.
На выходе критически оглядел свою обшарпанную входную дверь, мимолетно отметил, что давно пора сделать дома ремонт, а то даже привести когото к себе стыдно.
В подъезде нашем грязно. Исписанные стены, потолок в черных пятнах с уродливо загнутыми прилипшими обгоревшими спичками, в углу стыдливо темнеет какаято лужа. Пахнет мочой. Жильцы перестали следить за чистотой и порядком после неудавшейся акции с заменой подъездной двери на металлическую с кодовым замком.
Местные хулиганы успешно замок поломали, а на самой двери написали потрясающую глубоко вложенным смыслом фразу «Хуй вам!». Это значило, ставьте замки – не ставьте, убирайтесь в подъезде – не убирайтесь, все равно будет понашему.
Мысль успешно воплощал в жизнь спавший на нижней площадке бомж. В прошлой жизни этот уважаемый человек точно был человеком интеллигентным: лег он так, чтобы никому не загораживать проход, а под головой у него синела обложка томика Булгакова.
Спускаясь, встретил Васю. Он сделал вид, что не заметил меня, и попытался прошмыгнуть мимо.
– Василий, тебя здороваться не учили?
– Ну, здорово, сосед, – недружелюбно ответил Вася. – Куда направляешься?
– Мусор
выкидывать, – сказал я, приоткрыв мешок.
– Сосед, ты что, совсем? – удивленно спросил Вася, заглянув внутрь. – Вещи то новые совсем, а ты выкидывать.
– А че с ними делать? Я их носить не буду.
– Ну, мне отдай!
– Забирай, – с радостью согласился я.
До мусорки далековато, а предложение Васи упростило задачу и сэкономило время.
– С обновкой что ли, сосед? – не удержался я.
Вася както косо посмотрел на меня, хотел чтото ответить, но сдержался. Взвалил мешок на плечи, сухо попрощался и пошел к себе.
***
В шесть утра я проснулся от неприятного попискиванья будильника. Вставать не хотелось. Кругом – темень, а в комнате – жестокий колотун. Отопления пока не дали.
Поеживаясь от холода, я сел.
В голову пришла спасительная мысль, что можно поспать еще полчаса, полутора часов на все хватит. В темноте нашарил будильник, с ненавистью выключил, перезавел его на полчаса вперед и снова включил. Потом со спокойной душой отрубился.
В полседьмого вновь в мой сон ворвался писк. На этот раз я уже решил было вставать, но тут услышал, что за окном льет дождь. «Ёмоё, да кто же в дождь бегаетто?», – подумал я, и ни капли не сомневаясь в верности решения, вновь перевел будильник на семь часов. «Ограничусь на сегодня душем», – подумал я.
К моему удивлению, в семь утра будильник не зазвонил. Он вообще не включился, потому что я его выключил в предыдущее просыпание. А проснулся я от стука за окном. Какаято ворона упорно долбила мой карниз.
– Червей там нет, – лениво сказал я вороне и офигел.
На часах без пятнадцати девять. О, нет! На девять утра назначена планерка с генеральным во главе. Очень быстро вскочил, наспех почистил зубы и умылся, оделся в новый костюм и бегом на улицу. Так торопился, что даже забыл про новый парфюм. И лишь на улице вспомнил, что оставил дома папку с документами
