вернулся бы я, и чо?
– В томто и дело все, Серега! Человек, убежденный в том, что ты не ответишь, будет тебе вслед говорить все что угодно. И чисто психологически победа будет за ним! Это же фирменный прием толстых теток с рынка – вы будете орать друг другу в лицо гадости, но когда ты посчитаешь, что дальнейшие препирания бессмысленны, и развернешься, чтобы уйти, то услышишь вслед чтото типа «А! Хлюпик! Ебала я в рот тебя и твою маму!». А ты, хуяк! И вернулся! И в лицо ей: «Че, ты, там, сука, вякнула?».
Лёха так здорово изобразил базарных теток, что я рассмеялся.
– Во. А пока она будет удивлена оригинальным развитием событий, ты, весь из себя гордый и красивый, спокойно съебываешь с места перебранки. Хотя… Мой тебе совет – с базарными бабами пока не пикируйся. Это шестой уровень, а ты и на первый пока не тянешь. Ясно?
– Почти. А че эт за напасть такая – уровни? Первый там, шестой?
– Да это я так, к слову. Просто представь, что нулевой уровень наглости, уверенности в себе и подвешенности языка – это ты, а бабки с колхозного рынка – это шестой.
Пиво «Тинькофф» пилось очень легко. Я и не заметил, как официантка принесла уже по четвертой бутылке.
– Какие еще ошибки я допустил? – спросил я.
Жизнь стала казаться какойто квестовой игрой, где очень важно без ошибок пройти уровень, поступая правильно.
– А жизнь и есть игра, Резвей, – улыбнулся Лёха.
– Не понял. Я что, думал вслух?
– Да не, – смутился он, – у тебя просто все твои мысли по глазам читаются. Да не грузись, все нормально, просто алкоголь расширяет сознание, и чтение мыслей нетрезвого человека становится простой задачей уже для третьего уровня. Хаха! Повелся? Гонево это все, Серега, гонево! Невозможно прочитать мысли, можно лишь просчитать вероятность событий. Поверь мне, у выпившего человека
не более десятка желаний, и мысли, соответственно, текут в том же ключе. И сейчас мы думаем об одном и том же, да? Че, по бабам?
– А есть? – с надеждой спросил я.
– Бабы всегда есть. Не бывает такого, чтобы их не было. В сауну поедем.
***
– Здорово, отец! Свободно ченибудь? – гаркнул Лёха.
«Отец», пожилой мужик с изборожденными морщинами лицом, сидел на лавочке у сауны «Ихтиандр» и с превеликим удовольствием курил папиросу. Глубоко затянувшись, он благоговейно замер, а потом, выпуская клубы дыма, сообщил:
– Кажись «люкс» свободен.
– Спасибо, отец. А невесты на выданье есть?
– Не, невест нет. Проститутки есть.
– Добре!
Удовлетворенный полученной информацией, Лёха зашел в сауну. Я последовал за ним.
В приемной за баром стояла симпатичная девчонка, которой я дал бы лет восемнадцать, если бы не её глаза. Глаза у нее пронзительные, и в то же время, настолько блядские, что казалось нет в мире грехов, не виданных ими. На бейдже написано «Мария», и это имя офигительно подходило к её славянскому облику – синие глаза, светлые волосы, высокая упругая грудь и рост под метр восемьдесят. Увидев нас, Мария заученно улыбнулась, поприветствовала нас и спросила, может ли она нам чем помочь.
– Машенька, конечно можешь! – ласково сказал Лёха. – Давайка нам «люкс» на пару часов и пару девочек. Только пришли самых лучших, ладно?
– «Люкс» хоть сейчас, а девчата освободятся только через полчаса. Сейчас все работают.
– А ты не работаешь? – спросил я.
– У вас денег не хватит, – засмеялась Мария.
– Ладно, – произнес Лёха, – тогда как кто освободится, сразу к нам присылай.
Сняли «люкс», разделись, взяли простыни и сланцы и двинули в сауну
. Большой деревянный стол в холле окружали такие же деревянные скамейки, в углу – телевизор и караоке. На столе – холодные бутылки с пивом, вареные раки, сухарики, орешки и сушеные кальмары, а также гигантская пепельница. Прямо по центру – небольшой бассейн с, как позже выяснилось, ледяной водой. В холле – еще четыре двери: комната отдыха, она же комната для сексуальных утех; массажная комната; туалет и, наконец, парилка.
– Резвей, ты как хочешь, а я сначала попарюсь. Спиртное до парной – смерти подобно.
– Ну и я, как ты.
После парилки сели за стол. Открытое пиво зашипело, а пена попыталась вырваться на свободу. Почти успешно.
– Короче, переходим к третьей ошибке. К крику прибегай лишь в исключительных случаях. Ничто так не давит на оппонента, как тихий спокойный и уверенный голос. Заорав на этого… Иванченко?
– Панченко.
– Ага, так вот, ты, заорав на Панченко, изначально поставил себя в заведомо проигрышное положение. К крику прибегают те, кто неуверен в собственной правоте, те, кто считает, что криком можно подавить противника. Суть в том, что тот, кто кричит, тратит силы на крик, а не на размышления над ответами. Поэтому в споре побеждает не тот, кто эмоции тратит на повышение громкости голоса, а тот, кто логично и обоснованно высказывает свою точку зрения на вопрос. Понял?
Я понял. Кивнув, я решился задать ему вопрос, который последнее время не давал мне покоя.
– Слушай, Лёха, а зачем оно тебе нужно? Благотворительность?
Лёха пожал плечами и ответил:
– Знаешь, Серый, придет время, и ты сам все поймешь. А в том, что оно придет, я теперь не сомневаюсь.
В дверь тихо постучали. «Войдите!» – заорал Лёха. Дверь приоткрылась, а изза нее появилась очаровательная мордашка.
– К вам можно?
– Нужно! – крикнули мы хором.
Девчонки закрыли дверь на щеколду и подошли к нам. Красивые, блин
