Читалка - Мои посмертные приключения

– Так дай же мне руку, дитя мое, и пой дем в мой широкий и открытый мир! Только прежде сними с себя этот металл, который ты зачемто носила при жизни, впрочем, не придавая этому особого значения, – и это хорошо. Но тень его осталась на твоей душе.

Сними его!

– Как же я могу это сделать, ведь на мне только тень моего крестика, а сам он остал ся на моем теле там, в палате…

– Ну, это делается очень просто, доста точно сказать: «Я отрекаюсь от своего крес та и снимаю его с себя», – и он, уставившись на меня гипнотизирующим взглядом, ждал, когда я последую его приказу. Он ведь не знал, что этот крестик для меня вовсе не та лисман и не модное украшение…

Маленький золотой крестик мне подарила мама, провожая меня в эмиграцию. Она надела его на меня со словами: «Этот крестик достался мне от твоего дедушки, я носила его в детстве, когда еще верила в Бога.

Потом он лежал в шкатулке с украшениями, а когда ты маленькая тяжело заболела и врачи от тебя отказались, верующая соседка предложила снести тебя в церковь и окрестить. Тогда я вспомнила про него, нашла и отдала ей: с ним тебя и окрестили. Так что крестик это не простой, носи его в память о дедушке, которого ты не помнишь, и обо мне. Кто его знает, может он и убережет тебя на чужбине, ведь когдато он помог тебе – после крещения ты сразу пошла на поправку». Я носила его не снимая.

Я медлила, прижав руку к груди.

– Ну же, снимай скорей! – теперь в его голосе звучало едва сдерживаемое раздражение.

– Не делай этого, Анечка! – прозвучал рядом другой голос, такой знакомый и родной, но так давно не слышанный.

– Мама!

Передо мной стояла моя покойная мать.

Она была такая же мутноватопрозрачная, как и я, может быть, немного плотнее на вид.

Она умерла без меня, меня не пустили на родину ни ухаживать за тяжело больной матерью, ни похоронить ее, и только сейчас я увидела, до

– Молчать! Вон отсюда! – безобразным от ярости голосом завопил прекрасный не знакомец, только прекрасного в нем сейчас осталось немного: его лицо вдруг стало се рым и морщинистым, стройная фигура сгорбилась и както искривилась, даже роскошный плащ казался теперь мятой и полинялой тряпкой, оставшейся с давно забытого карнавала.

Я бросилась к матери и обняла ее. Прикосновение к ее воздушному телу было вполне ощутимо и приятно, как будто трогаешь сильную струю теплого воздуха. Конечно, гнев незнакомца напугал меня, но мама – это было важнее! Мелькнула мысль: может быть, мы теперь сможем снова быть вместе и уже никогда не разлучаться?

– Мамочка, знаешь, я ведь тоже умерла!

– Да, доченька, я знаю. Мы с твоим дедушкой пришли тебя встретить.

Изза спины мамы появился высокий молодой человек с бородкой и длинными волосами, в священнической одежде. Я никогда не видела его при жизни, а фотографий деда почемуто в семье не сохранилось, но я поняла, что это действительно мой дед, по его сходству с мамой: у него был тонкий нос с нашей фамильной горбинкой, светлорусые волосы и синие глаза, какие были у мамы в молодости.

– Здравствуй, внучка, – кивнул он. – Ты поступила правильно, что не отреклась от креста: если бы ты это сделала, мы уже не смогли бы тебе помочь. Теперь молись Господу, чтобы он спас тебя от Сатаны, бей Сатану Христовым Именем: старый лжец явился, чтобы увлечь тебя за собой и погубить твою душу.

– Что есть ложь? – пожал плечами уже оправившийся незнакомец.

Ад, Сатана? Кто теперь верит в эти сказки? Понятно, что в мире существует Зло, но не до такой же степени оно персонифицировано!

Тот, в чьем существовании я усомнилась, будто подслушал мои мысли:

– Ты права, сокровище мое, ну кто теперь верит в Сатану с хвостом и рогами?

Только болваны вроде твоего деда, пошедше го даже на дурацкую, карикатурную смерть

– Не верь этому ханже и мракобесу, Анна!

Разве от меня надо спасаться? Неужели ты не поняла, как я тебя люблю и как ты дорога мне?

– Любишь ты ее, как волк овечку! Молись Господу, Анечка, прямо сейчас молись. Господь милостив.

– Я не умею молиться, дедушка.

– Один раз ты воззвала к Нему: «Госпо ди, помилуй!» – и это помогло тебе стряхнуть с себя чары Сатаны.

Сатана издевательски захохотал:

– Заврался, святоша!

Современный чело век давно превратил вашу молитву в простую присказку, эти слова ничего не значили как для Анны, так и для Того, к Кому будто бы были обращены.

– Снова ложь! Господь слышит даже случайную молитву, потому что Он знает: ничего случайного из человеческой души не исходит. Анна – христианка и в минуту опасности поступила похристиански, призвав Бога на помощь.

– Она – христианка?! Чушь какая…

– Да, плохая, грешная, но все равно христианка. Я сам присутствовал при ее крещении во имя Отца и Сына и Святого Духа.

– И это меня называют отцом лжи, когда у тебя, святоша, что ни слово – то и вранье!

Как ты мог быть при крещении своей внучки, если твоя дочь была девчонкой, когда ты так неосторожно и глупо ввязался в спор с пьяными матросиками?

– Я присутствовал при крещении мла денцев Анны и Алексея незримо. Крестив ший их священник был пастырь недостой ный и ленивый, он боязливо спешил, испол няя таинство, а благодать Божия незримо восполняла его. Он пропустил момент отре чения от Сатаны, а я, и ты это помнишь, лукавый, сам провел акт отречения от тебя с крещающимися