как у всех. Идем, я тебе покажу!
Мы вышли из церкви в широкий коридор, откуда Георгий провел меня в один из боковых ходов. Этот более узкий коридор был с обеих сторон испещрен неглубокими низкими пещерками. Они не имели дверей и даже ничем не были завешены. В некоторых было темно, в других горели свечи. Проходя, мы видели сестер и братьев, молившихся или просто сидевших в раздумье на каменных скамьях.
– А вот и моя келья, – сказал мой муж, подводя меня к одной из последних келий.
Пещерка, скорее даже просто углубление в каменной стене. В маленькой нише горит тонкая свеча. В противоположной стене высечена скамья, над ней копотью нарисован большой православный крест. Откудато доносится хоровое пение:
– Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас!
Пели мужские и женские голоса, пели тихо и очень печально.
Значит, вот это будет теперь наш последний дом? Ну что ж, мне он нравится больше, чем все наши с Георгием Лопоухим дома.
Здесь можно молиться, здесь есть церковь.
Может, и Хранитель будет иногда прилетать…
– Мой Ангел ждет меня. Давай пойдем к нему!
– Тебе здесь не нравится?
– Нравится, хотя и непривычно. Но здесь нам жить и жить, я успею еще привык нуть, а вот с Ангелом моим я не знаю, когда теперь увижусь.
– Он что, ничего тебе не сказал?
– О чем?
– Тогда я тоже ничего не скажу. Что ж, идем к твоему АнгелуХранителю.
Мы вышли из пещеры. Ангел сидел на парапете, свесив ноги над бездной, и ждал меня.
– Простились? – спросил он.
Я похолодела.
– Твой муж что, ничего тебе не сказал? – Я помотала головой.
– Анна! Ты возвращаешься на Землю. В свое тело, в свою жизнь. – Я молчала.
– Ты не рада?
– Не знаю. Это Господь так решил?
– Да. Поскольку твое тело там, в больнице на Земле, продолжает оставаться живым, твой Дед умолил Господа дать
тебе возможность вернуться и дожить до естественной кончины. Он просил передать тебе, что это должна быть другая жизнь. Ты теперь зна ешь, какая.
Я кивнула.
– Что же ты молчишь, Анна?
Я еще немного покивала, помотала головой, а потом коекак выдавила из себя:
– Что я могу сказать на это? Только одно. Слава Богу за все!
Ангел улыбнулся. Как я люблю его улыбку! Неужели я на Земле совсемсовсем не буду ее видеть, до самой следующей смерти? Ну, тогда я хоть буду стараться, чтобы он всегда улыбался, глядя на меня. Пусть я не смогу этого увидеть, но я буду стараться угадывать, улыбается мне мой Ангел или нет?
– Ну что ж, за твое смирение будет тебе и награда. Мария, подойди к нам, не бойся!
В сторонке тихой стайкой стояли послушники и послушницы, с восторженными улыбками взирая на моего Ангела. И среди них я увидела…
– Мамочка!
Мы кинулись друг к другу, столкнулись, обнялись. Господи, еще и это… Какой же щедрой рукой, – нет, обеими руками! – Ты раздаешь милости, когда милуешь нас!
Оказалось, что мама и Георгий встретились сразу, как только его принес сюда Ангел.
Конечно, они обрадовались друг другу. Мама рассказала ему о нашей встрече в больнице.
Он, конечно же, поведал ей о наших совместных странствиях по адским пустыням и весям.
Можно представить себе, как мама стала молиться о моем вызволении из зыбучих песков!
Я очень обрадовалась, что Георгий и мама вместе, что у них тут маленькая, но семья.
– Мамочка, а я опять возвращаюсь на Землю!
– Я знаю. Смотри, не повторяй прежних ошибок! И молись, молись за себя и за нас. Я надеюсь, что теперь уж ты сумеешь подготовиться к смерти как подобает христианке, и когда придет твой настоящий срок, ты попадешь прямо в Рай, а не сюда.
– Разве здесь так уж плохо?
– О, нет! Конечно, тут нет ни птички, ни былинки, но Господи! – да ведь мы и этой милости не заслужили, чтобы жить в молитве, с
церковью, а главное – в стороне от бесов. Вот и ангелы когданикогда нас посещают…
Нашу беседу нарушил странный равномерный стук по дереву.
– Что это, мама?
– Это било, – сказала она. – Это так нас созывают на вечернюю молитву.
Мама простилась со мной и, пряча слезы, пошла в пещерную церковь с другими послушниками.
Георгий подошел ко мне и обнял за плечи.
– Благодаря тебе я оказался здесь. Если бы не ты, меня или бесы сожрали бы в лагере, или я сам ушел бы к озеру Отчаянья и там погиб.
– Ошибаешься, Георгий, – вмешался Хранитель. – Анна спасла тебя от худшей участи. Души бессмертны: те, кого бесы пожирают в одном круге ада, таким образом переносятся ими в другой, еще более ужасный.
– Вот видишь, Аннушка! Как же я буду теперь без тебя? Ты вернешься к жизни и еще, может быть, жить будешь долгодолго… но ты не забудешь, не оставишь меня? Ты помни, пожалуйста, что муж женой спасается! Молись там за меня.
– Это ты сам придумал, что муж женой спасается? – спросила я, невольно улыбаясь.
– Нет, это тут так говорят. Скажи, ты сделаешь чтонибудь для моего Саши?
– Ты еще спрашиваешь? Если не буду там полным инвалидом, то, как только смогу, поеду к нему в гости. И молиться за тебя буду. Да я теперь из церкви не вылезу! Да я в монастырь пойду! Постриг приму!
– Анна, не увлекайся! – остановил меня Хранитель. – Иди, Георгий, тебе пора на службу. А то она до Второго пришествия на Землю не соберется.
Мы с мужем обнялись в последний раз, и он ушел вслед за моей мамой. Прощай, Лопоухий!
– Пора, Анна! – сказал Ангел
– Ангел мой! Миленький! А мы не могли бы еще немного задержаться и слетать подальше в адские глубины? Не в самые опасные места, конечно.
– Что ты такое говоришь, Анна!
– Мне так хочется хотя бы попробовать разыскать
