церковью, а главное – в стороне от бесов. Вот и ангелы когданикогда нас посещают…
Нашу беседу нарушил странный равномерный стук по дереву.
– Что это, мама?
– Это било, – сказала она. – Это так нас созывают на вечернюю молитву.
Мама простилась со мной и, пряча слезы, пошла в пещерную церковь с другими послушниками.
Георгий подошел ко мне и обнял за плечи.
– Благодаря тебе я оказался здесь. Если бы не ты, меня или бесы сожрали бы в лагере, или я сам ушел бы к озеру Отчаянья и там погиб.
– Ошибаешься, Георгий, – вмешался Хранитель. – Анна спасла тебя от худшей участи. Души бессмертны: те, кого бесы пожирают в одном круге ада, таким образом переносятся ими в другой, еще более ужасный.
– Вот видишь, Аннушка! Как же я буду теперь без тебя? Ты вернешься к жизни и еще, может быть, жить будешь долгодолго… но ты не забудешь, не оставишь меня? Ты помни, пожалуйста, что муж женой спасается! Молись там за меня.
– Это ты сам придумал, что муж женой спасается? – спросила я, невольно улыбаясь.
– Нет, это тут так говорят. Скажи, ты сделаешь чтонибудь для моего Саши?
– Ты еще спрашиваешь? Если не буду там полным инвалидом, то, как только смогу, поеду к нему в гости. И молиться за тебя буду. Да я теперь из церкви не вылезу! Да я в монастырь пойду! Постриг приму!
– Анна, не увлекайся! – остановил меня Хранитель. – Иди, Георгий, тебе пора на службу. А то она до Второго пришествия на Землю не соберется.
Мы с мужем обнялись в последний раз, и он ушел вслед за моей мамой. Прощай, Лопоухий!
– Пора, Анна! – сказал Ангел
– Ангел мой! Миленький! А мы не могли бы еще немного задержаться и слетать подальше в адские глубины? Не в самые опасные места, конечно.
– Что ты такое говоришь, Анна!
– Мне так хочется хотя бы попробовать разыскать
Олафа Рыжебородого! Скажи, это в принципе возможно?
Видал ли ктонибудь когданибудь растерянного АнгелаХранителя? Я – видела.
– Ну, Анна, с тобой не соскучишься! Такой воспитанницы у меня еще не было! По дожди, я должен получить на это разрешение.
Из складок своей одежды Хранитель достал небольшой круглый предмет, показавшийся мне зеркалом. Он чтото в него сказал, но язык был мне незнаком, и потом долго ждал ответа. Наконец ответ, видимо, пришел.
– Летим! – сказал Хранитель и протянул ко мне руки.
Нашего варяга мы нашли, как и следовало ожидать, на берегу моря. Только море это было черное, как мазут, вокруг было сумеречно и голо. Черные камни торчали на берегу, и если бы Ангел не подсказал, я бы не догадалась, что один из них – человек. Он и сам был черен, даже волосы и борода. И красного плаща на нем не было, одни каменные лохмотья. А вот глаз был – один, и на левой руке не хватало двух пальцев.
– Олаф! – окликнула я его. Каменная фигура еще долго оставалась неподвижной, а потом поднялось темное веко и блеснул глаз. Уставился на меня и долго так глядел.
Потом Олаф, с трудом разлепив окаменевшие губы, прошептал:
– Хельга!
– Нет, я не Хельга. Я ее внучка, – незачем было углубляться в подробности генеалогии, он бы не понял.
– А где же Хельга?
– Хельга в Раю.
– Так она… спаслась?
– Да, потому что ее вел Спаситель. Верь в Него, Олаф! Проси Его о спасении! Хельга любит и ждет тебя. Помни: муж женой спасается.
Он снова закрыл свой единственный глаз и погрузился в тяжелый сон. Может, ему теперь приснится Хельга?
– Больше тут ничего нельзя сделать, – сказал мой АнгелХранитель. – Нам пора, Анна!
Возвращение в полумертвое измученное тело было мучительным и тяжелым. В нем было холодно, тесно и больно. Еще долгие, долгие дни я лежала в том же положении, в каком застигла меня смерть
. Умные аппараты заставляли мои легкие и сердце работать, гоня кровь и кислород к дремлющему мозгу. Я терпеливо прислушивалась изнутри к своему организму. Сначала только я уловила собственное трепетание моего сердца, которое начало выбиваться из ритма, навязанного ему машиной. Врачи обнаружили это только через несколько часов. Еще позже я начала дышать самостоятельно. Сознание сначала было тусклым, потом проснулось и оно. Я все вспомнила и открыла глаза. В больнице был целый переполох.
Еще бы: я пролежала в коме почти полгода!
Врачи сбежались и поздравляли друг друга.
Ктото догадался поздравить и меня. Когда я смогла говорить, я первым делом попросила:
– Пожалуйста, пригласите ко мне русского священника.
Эпилог
Сегодня прошло ровно десять лет с того дня, как началась мои посмертные приключения. Сейчас я сижу за письменным столом сына над общей тетрадью с моими воспоминаниями. На стене напротив висит отрывной Православный календарь, на нем дата – 21 июля 2000 года, по старому стилю 7 июля, пятница. Сегодня наш семейный праздник – Явление Казанской иконы Божией Матери.
Вот она, в киоте, украшенная венком из полевых цветов.
Мой сын Сашенька, а для прочих священник отец Александр, уже ушел в храм, ему надо приготовиться к службе, сегодня будет много причастников. Моя невестка Зина ушла с ним: она совсем молоденькая, ей всего двадцать один год, а всетаки она матушка, и все хозяйственные церковные дела лежат на ней. Хоть и невелик наш сельский храм Новомучеников Российских, а забот у матушки немало.
Утро сегодня такое чудесное, сад полон цветами и туманом. Это от нашей реки такой туман поднялся. Днем будет жарко, можно будет свозить Танечку и Настеньку на речку и выкупать: они это любят. Для веселья и охраны возьмем с собой нашу собаку, французского бульдога Данилу. Его мы с Сашенькой в Москве на вокзале подобрали, когда возвращались из Мюнхена.
Правило ко Святому Причастию я закончила, но в церковь идти рано. Девочки еще спят. Поэтому я
