молилась, чтобы ты пришла к вере. Она была очень хорошая, тихая такая, безответная.
– Ты ее видел после смерти?
– Где я мог ее видеть? Не ревнуй, пожалуйста, хоть сейчас!
– А ты что, совсем не был в Раю?
– Не все такие счастливые, как ты, не всем повезло иметь дедушку среди святых.
Ято умер, как обухом по голове. Один миг – и я очнулся, окруженный бесами. Это было жутко, я ведь никогда не думал о смерти и совершенно не был к ней готов.
– Да уж, могу себе представить! Как же ты перебрался через мытарства?
– Не спрашивай! Я так и не прошел их до конца, и бесы сбросили меня в ад.
– Подождика… А откуда ты знаешь, что у меня есть дедушка святой?
– Сама рассказывала.
– Когда? Чего ты мелешь?
– Когда, когда… Совсем недавно, когда мы сидели на балконе нашей виллы, пили вино и ты мне рассказывала о своих райских каникулах…
– Чтоо?!
– А вот тоо! Еще надо посмотреть, кто кому изменял: «Лопоухенький! Лопоухенький!»
– Как тебе не стыдно! К мальчишке ревновать! А откуда ты, собственно, о нем знаешь?
– Анна! Ты что, совсем меня не узнаешь? А уши?
Господи! Да как же… Я обалдело уставилась в лицо своего мужа. Потом с визгом бросилась ему на шею:
– Лопоухенький! Чудище мое ненаглядное!..
Когда я отплакалась и отсмеялась, Георгий Лопоухий спросил:
– Хочешь посмотреть мою работу?
– Конечно!
– Видишь вон там, над входом в церковь, незаконченный орнамент? Это моя работа! Ну, не только моя, конечно… Я пока еще только прямые полоски и зигзаги высекать научился. Видишь, воон там!
Я не смогла различить в сложном орнаменте Жоркины зигзаги, но очень за него порадовалась.
– Замечательный орнамент! Это так здорово, что ты трудишься для церкви. А где ты живешь? У тебя тут есть какойнибудь свой уголок?
– Келья,
как у всех. Идем, я тебе покажу!
Мы вышли из церкви в широкий коридор, откуда Георгий провел меня в один из боковых ходов. Этот более узкий коридор был с обеих сторон испещрен неглубокими низкими пещерками. Они не имели дверей и даже ничем не были завешены. В некоторых было темно, в других горели свечи. Проходя, мы видели сестер и братьев, молившихся или просто сидевших в раздумье на каменных скамьях.
– А вот и моя келья, – сказал мой муж, подводя меня к одной из последних келий.
Пещерка, скорее даже просто углубление в каменной стене. В маленькой нише горит тонкая свеча. В противоположной стене высечена скамья, над ней копотью нарисован большой православный крест. Откудато доносится хоровое пение:
– Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас!
Пели мужские и женские голоса, пели тихо и очень печально.
Значит, вот это будет теперь наш последний дом? Ну что ж, мне он нравится больше, чем все наши с Георгием Лопоухим дома.
Здесь можно молиться, здесь есть церковь.
Может, и Хранитель будет иногда прилетать…
– Мой Ангел ждет меня. Давай пойдем к нему!
– Тебе здесь не нравится?
– Нравится, хотя и непривычно. Но здесь нам жить и жить, я успею еще привык нуть, а вот с Ангелом моим я не знаю, когда теперь увижусь.
– Он что, ничего тебе не сказал?
– О чем?
– Тогда я тоже ничего не скажу. Что ж, идем к твоему АнгелуХранителю.
Мы вышли из пещеры. Ангел сидел на парапете, свесив ноги над бездной, и ждал меня.
– Простились? – спросил он.
Я похолодела.
– Твой муж что, ничего тебе не сказал? – Я помотала головой.
– Анна! Ты возвращаешься на Землю. В свое тело, в свою жизнь. – Я молчала.
– Ты не рада?
– Не знаю. Это Господь так решил?
– Да. Поскольку твое тело там, в больнице на Земле, продолжает оставаться живым, твой Дед умолил Господа дать
тебе возможность вернуться и дожить до естественной кончины. Он просил передать тебе, что это должна быть другая жизнь. Ты теперь зна ешь, какая.
Я кивнула.
– Что же ты молчишь, Анна?
Я еще немного покивала, помотала головой, а потом коекак выдавила из себя:
– Что я могу сказать на это? Только одно. Слава Богу за все!
Ангел улыбнулся. Как я люблю его улыбку! Неужели я на Земле совсемсовсем не буду ее видеть, до самой следующей смерти? Ну, тогда я хоть буду стараться, чтобы он всегда улыбался, глядя на меня. Пусть я не смогу этого увидеть, но я буду стараться угадывать, улыбается мне мой Ангел или нет?
– Ну что ж, за твое смирение будет тебе и награда. Мария, подойди к нам, не бойся!
В сторонке тихой стайкой стояли послушники и послушницы, с восторженными улыбками взирая на моего Ангела. И среди них я увидела…
– Мамочка!
Мы кинулись друг к другу, столкнулись, обнялись. Господи, еще и это… Какой же щедрой рукой, – нет, обеими руками! – Ты раздаешь милости, когда милуешь нас!
Оказалось, что мама и Георгий встретились сразу, как только его принес сюда Ангел.
Конечно, они обрадовались друг другу. Мама рассказала ему о нашей встрече в больнице.
Он, конечно же, поведал ей о наших совместных странствиях по адским пустыням и весям.
Можно представить себе, как мама стала молиться о моем вызволении из зыбучих песков!
Я очень обрадовалась, что Георгий и мама вместе, что у них тут маленькая, но семья.
– Мамочка, а я опять возвращаюсь на Землю!
– Я знаю. Смотри, не повторяй прежних ошибок! И молись, молись за себя и за нас. Я надеюсь, что теперь уж ты сумеешь подготовиться к смерти как подобает христианке, и когда придет твой настоящий срок, ты попадешь прямо в Рай, а не сюда.
– Разве здесь так уж плохо?
– О, нет! Конечно, тут нет ни птички, ни былинки, но Господи! – да ведь мы и этой милости не заслужили, чтобы жить в молитве, с
