Читалка - Записки командира штрафбата

противника, закрепилась, отбив несколько контратак. Все-таки вынуждена была отойти и занять прежнее место у фрицев. Сюда уже подошел 1-й батальон нашего полка. Гром нашей артиллерии разнесся по фронту так, что я, когда стоял здесь и ставил другим разведчикам задание, почувствовал вдруг, что у меня остановилось сердце на несколько секунд! С этого часа появился у меня еще один недуг.

* * *

Мой друг полковник Токарев, отправляясь на учёбу в Академию Генерального штаба, написал приказ по дивизии об освобождении Ермишева И. Г. от должности по возрасту и о моём назначении командиром 506-го стрелкового полка, но не довел дело до конца. Ермишев негодовал.

Вообще в полку обстановка неважная сложилась. Война еще не кончилась, а все уже начали праздновать… А я должен командовать, воевать.

Новый, 1945 год встретили. Приходит вторая партия офицеров, я им: товарищи, разойтись, Новый год уже прошел. И всех распустил. Многим это, конечно, не понравилось. Мне просто позорно все это было. Я буквально рвусь вперёд. Никаких! А после отъезда Токарева мне в дивизии не на кого было надеяться. И я решил после госпиталя в полк не возвращаться. В госпитале пролежал довольно долго, обострились все болезни: гастрит, бронхит, головные боли от контузий. Но я тогда ещё могучий был…

В апреле получил новое назначение. День Победы встретили под Бухарестом. Слышу — стрельба, в соседнем полку вверх идут трассирующие. У нас тишина. Потом в штабе зашевелились — Победа! Выскочили на улицу — тоже давай палить!

После дня Победы все наши части снялись. Мы пошли в Одессу.

* * *

Война закончилась. Я — в резерве, первый заместитель командира полка, в сентябре уже должен был получить звание подполковника. Все мои трофеи — бинокль, два комплекта обмундирования, рубашка и несколько кусков мыла. Деньги ещё на фронте сдал в фонд обороны.

В Одессе я оказался в госпитале. Подлечившись, прозябал в комендатуре округа до ноября 1946

года в ожидании места военного комиссара города Бендеры, откуда меня обещали направить в академию. Но однажды, не выдержав этой волокиты с трудоустройством, я подал рапорт на увольнение из армии, совершив роковую ошибку. Надо было бы додуматься в крайнем случае подать рапорт о направлении меня как художника-профессионала в Москву, в Студию имени М.Б. Грекова, куда принимались художники из военных. Но, увы!

На родине в Барнауле меня пригласили в органы МВД, старшим инспектором по боевой подготовке личного состава краевой милиции. Присвоили звание подполковника милиции. Но эта служба меня не устраивала, и я ушел навсегда от формы и оружия… Долго не мог на одном месте остановиться. Напишу несколько картин, деньги получу, жену, дочь под бок и дальше поехал… Бои сколько снились… И всё же чего-то не хватало после войны… Получил инвалидность 3-й группы, а с начала 1980-х годов 2-ю группу инвалида Великой Отечественной войны.

На гражданке заочно окончил Высшую партийную школу (ВПШ). Потом сельхозтехникум, став добровольцем, директором совхоза на пять лет. Но не нашел общего языка с партийными органами, угнетавшими всю Советскую власть и руководителей предприятий. Я хотел жизнь крестьян поднять. Вдовы фронтовиков с детьми в мазанках жили, как при царе Горохе. Но с райкомом не пошли дела. Неразбериха была в сельском хозяйстве, иррациональность. Секретарь райкома оказался партийным проходимцем, думал только о себе. Надо мной на бюро пытались издеваться. «Все, ребята, — говорю, — мне город лучше. Я — бешеный, не выдержу». На машине шофёров замучил, день и ночь гонял, занимался строительством и финансами.

С 1958 года — в Новосибирске. Тот секретарь райкома жил в соседнем доме. Встретились на улице, он улыбается:

— Это же прошло всё!

— Нет, не прошло. Вы вредитель, а не руководитель!

Я непримиримый. И в райком, горком с тех пор не заходил.

В Новосибирске я работал

по строительству, в 1974–1979 годах был директором Новосибирского творческо-производственного комбината Союза художников РСФСР.

Тридцать лет у меня отняла рукопись исторической трилогии «Повести трудных годин», которая была одобрена Барнаульским книжным издательством. Но времена изменились, и книга о Гражданской войне на Алтае не увидела свет…

О войне 1941–1945 годов можно было бы вспоминать без конца. И чего только там не было. Уму непостижимо!

Приложения^[3]

Приложение 1

ВЫПИСКА

из личного дела майора в отставке СУКНЕВА Михаила Ивановича о его участии в действующей армии в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.

ноябрь 1941декабрь 19413-я танковая дивизия, отд. развед.батальон, Сев.-Зап. фронтКомандир развед. взводадекабрь 1941февраль 19421 стр. б-н, 1349 с.п., 225 ст.див., Волховский фронтЗам. ком. 3 стр. роты по строевой частифевраль 1942сентябрь 19421-й с. б., 1349 с.п., 225 стр.див., Волховский фронтКомандир пулем. ротысентябрь 1942ноябрь 19431-й с. б., 1349 с.п., 225 стр.див., Волховский фронтКомандир стрелкового батальонаноябрь 1943февраль 1944225 ст.див. 59 армии, Волховский фронтКомандир отд. штраф. батальонафевраль 1944июнь 1944  783 стр. полк, 229 стр.див., Ленинградский фронтКомандир стрелкового батальонаиюнь 1944 сентябрь 1944506 стр. полк, 198 стр.див., 54 арм. 3-й Прибалтийский фронтКомандир стрелкового батальонасентябрь 1944октябрь 1944Ранение в бою. Госпиталь № 1171. ЛенинградНа излечении по раненям и контузииоктябрь 1944ноябрь 1944506 стр.полк, 198 с.д., 10 гв.арм., 2-й Прибалтийский фронтКомандир 2 стр. батальонаноябрь 1944апрель вкл. 1945506 стр.полк, 198 стр.див., 10 гв.арм., 2-й Прибалтийский фронтЗам. ком. 506 с.п. по строевой частиВыписка верна:

Военный комиссар Ленинского района г. Новосибирска, подполковник П. С. Тананакин  

15 апреля 1990 г.  

Приложение 2

Копия 

БОЕВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

На командира 1-го стрелкового батальона,