Читалка - Записки командира штрафбата

от Красной армии! Перед вами майор Михаил и военфельдшер Николай! Оба — холостяки!

Тогда девчата чуть не задушили нас, бросаясь на шею с высоты нар. Мы обменялись адресами: я обещал после войны побывать у них, и тогда моей любимой будет одна из них!.. Пройдет время, кончится война, я буду проездом в Порхове, но, увы! Не имел адреса ни одной той девушки: утопил полевую сумку с блокнотами, форсируя реку Гаую… А жаль.

* * *

В те дни наступления я понял, что командующие 54-й армией и фронтом бездеятельны, они позволили взорвать и сжечь наполовину Порхов. А ведь можно было двинуть сюда не более полка, усиленного артиллерией, и город был бы спасён от оккупантов-грабителей!

* * *

…Где-то за местечком Сольцы, пройдя лесные массивы, наши войска и мой полк остановились перед открытым полем, за которым виднелись кирпичные строения какой-то МТС. По проселку или шоссе, по обочинам в глубоких снегах, все встали затылок в затылок и ни с места! Пройдя чью-то часть, я двинулся к тем строениям. Хоть батальон отдохнет по-человечески! У МТС было кирпичное здание в один этаж, здесь меня встретил попутчик, капитан-артиллерист с рацией. Смотрим в проем выбитого окна, а там в 300 метрах… «Тигр» с плотным десантом на борту в белых маскхалатах! Немцы что-то заметили, танк развернул орудие и сделал два выстрела по нашему окну, но стена выдержала осколочные снаряды! Артиллерист дал команду своим на опушку. Оттуда послышался орудийный выстрел, но мимо! Это стоило жизни орудию и его расчету… Выхватываю у бойца, который был здесь же, рядом с артиллеристом, РПД и даю длинную очередь по танковому десанту. Оставив свалившихся замертво нескольких десантников, танк ринулся вперед и скоро скрылся по дороге на Псков. После этого наши войска, выжидая, кто будет позади, а не впереди, двинулись на Сольцы, крадучись, по-воровски. Будто здесь не наша земля. Так вели нас здесь наши полководцы… Я не понимал такого пассивного поведения командиров

полков и дивизий в наступлении, в «шествии» до реки Великой, где командиры в очередной раз поломали себе шею, точнее, своим бойцам, которые наткнулись на сильнейшую оборонительную линию противника, о чем не ведала наша разведка…

* * *

Мы встали перед новой укрепленной обороной противника, перед сельцом Весна, за которым неподалеку — река Великая. Наш 1-й батальон был левофланговым. В 100 метрах проходило шоссе по высокой насыпи, мы же в зарослях кустарников с редкими большими деревьями рыли день и ночь окопы полного профиля — рубеж атаки наших войск. Ночами напролет я находился в первых траншеях на огневых точках. Однажды у нас появились соседи — разведчики из 1349-го полка 225-й дивизии! Опять рядом моя дивизия…

Старший разведки Петр Андрианов, боевой паренек, рассказал мне о нашем полку и сообщил печальное: прямым попаданием снаряда убиты в блиндаже мои друзья Николай Ананьев — начальник артиллерии полка — и Александр Григорьев — помощник начальника штаба полка!

Теперь меня уже ничто не связывало с этим полком. Последние мои однокашники по Свердловскому училищу ушли в иной мир…

Не доложив «наверх» о разведке, я увязался в ту же ночь с нею, вооружившись автоматом, за «языком». Фрицы подпустили нас к самой проволоке. Кто-то случайно за нее задел, и по всему заграждению зазвенели пустые консервные банки, развешанные на проволоке. Старый проверенный прием! Под сильным, хотя и неприцельным пулемётным огнем наша группа врассыпную бросилась к своим траншеям. И обошлось!

Мы потеряли связь с командиром полка. Он не появлялся никогда в батальоне, я не подходил к телефону по его вызову. Докладывали то начальник штаба — адъютант старший, то замполит, капитан из гражданских, из запаса, тоже не нюхавший еще по-настоящему фронтового пороху.

Находясь в окопах и траншеях, я не раз попадал под прицельный огонь немецких снайперов. Об этом предупредил всех своих. Как-то

высунулся у своего блиндажика-шалаша из кустарника по пояс, глядя в бинокль. Пуля снайпера прошла совсем близко от моего правого бока и попала прямо в сердце нашего замполита, который незаметно для меня появился рядом!..

Прошло ещё время. Наступила вторая половина апреля. Снег сошёл, но земля ещё была промерзшая, ледяная. Однажды рассвет застал меня на своем левом фланге. Чтобы сократить путь к КП батальона, я пошел по открытому месту между шоссе и зарослями кустарника. Вдруг в сантиметре от моего уха с треском прошла пуля вражеского снайпера! Понятно — сейчас еще пуля, и мне конец. Падаю, будто подкошенный! Но вперед головой, что понял запоздало, — надо было назад, по полету пули. Но снайпер оказался малоопытный, этого не учёл и больше не стрелял. Я же целый день пролежал на этом поле. От жестокой стужи, проникавшей от земли, спасался, крутясь в полушубке, но так, чтобы не заметил враг. Этого не заметили и в батальоне, наблюдая за мной. Решили, что убит комбат и к нему нет подхода! А шашек для дымовой завесы не было, вспомнил и я, кусая себе губы от ярости и бессилия. Только стемнело, я броском очутился в окопе. Так, наверное уже во второй десяток раз, костлявая промахнулась косой!

Лёжка на ледяной перине обернулась для меня двадцатью днями лечения в медсанбате, откуда я постарался при выписке попасть на приём к своему старому знакомому по Волховскому фронту подполковнику Волкову в отдел кадров армии. Зная обо мне досконально все (когда-то, как я уже упоминал, именно он привез мне новые погоны майора), он дал мне направление в 783-й полк 229-й стрелковой дивизии нашей 54-й армии. Но я попал из огня да в полымя. Командиром полка оказался подполковник… которому генерал Артюшенко при мне дал в ухо и снимал с должности на сутки. К счастью, этот пухленький, довольно примитивный человечек меня не узнал, ибо кулачище генерала тогда, видно, отшиб у него память.

Я принял батальон, занимавший оборону на высоких береговых