Читалка - Записки командира штрафбата

с автоматами. Медик из полка увязался за нами, храбрый парень лет двадцати пяти, при сансумке, со всем необходимым для оказания первой медпомощи. На дороге, кроме убитых немцев, никого не видно — ни в сторону Порхова на юг, ни на Псков. Только следы кованых немецких сапог на шоссе, с которого ветер сдувал снег. Оставив троих бойцов на месте, я отправил с донесением в полк своего солдата, а мы с фельдшером спустились вниз за дамбу и направились в небольшое лесное сельцо Чижи, где из труб изб вился дымок.

Подошли к большому заснеженному огороду. За ним виднелись банька и забор. Вдруг из-за забора выглянула белая бородка — наверное, дед. Хорошо не рассмотрели, там снова мелькнуло что-то белое. Мы на открытом месте. Если там фрицы, то поздно — убьют. Тогда я оставил на прикрытие фельдшера, сам двинулся к баньке. Иду и жду пулю, но автомат держу наготове. Умирать — так с громом.

Подошёл к забору. Вижу неподалёку деда, прячущегося за избу. Крикнул:

— Дедок! Пригребай ко мне! Свои пришли!

Тот показался, но топчется на месте, бормоча:

— А хто вы?.. А што вы?.. Чево изволитя?

— Мы русские. Видишь у меня на шапке звёздочку Красной армии?

Вот тогда дед кинулся ко мне. Уже подходило и моё «прикрытие».

Мы вошли в большой дом, где нас встретили местная учительница лет сорока и ещё кто-то из женщин. В это время от дамбы донеслись крики и крепкая великорусская ругань, там поднимали вверх технику и лошадей. Теперь здесь все уже были уверены, что пришла Красная армия!

Учительница пришила пуговицу на моей шинели. Затем дед повёл нас «освобождать из плена» девушек из Порхова, которые прятались от немцев. Долго кружили по заснеженным лесным тропинкам и вошли в длинный барак-подвал, крытый дёрном. Первым я, за мной дед.

Девчата, а их было до двадцати, увидев офицера в погонах, брызнули вверх на нары и забились в темноту.

— Привет порховским комсомолкам

от Красной армии! Перед вами майор Михаил и военфельдшер Николай! Оба — холостяки!

Тогда девчата чуть не задушили нас, бросаясь на шею с высоты нар. Мы обменялись адресами: я обещал после войны побывать у них, и тогда моей любимой будет одна из них!.. Пройдет время, кончится война, я буду проездом в Порхове, но, увы! Не имел адреса ни одной той девушки: утопил полевую сумку с блокнотами, форсируя реку Гаую… А жаль.

* * *

В те дни наступления я понял, что командующие 54-й армией и фронтом бездеятельны, они позволили взорвать и сжечь наполовину Порхов. А ведь можно было двинуть сюда не более полка, усиленного артиллерией, и город был бы спасён от оккупантов-грабителей!

* * *

…Где-то за местечком Сольцы, пройдя лесные массивы, наши войска и мой полк остановились перед открытым полем, за которым виднелись кирпичные строения какой-то МТС. По проселку или шоссе, по обочинам в глубоких снегах, все встали затылок в затылок и ни с места! Пройдя чью-то часть, я двинулся к тем строениям. Хоть батальон отдохнет по-человечески! У МТС было кирпичное здание в один этаж, здесь меня встретил попутчик, капитан-артиллерист с рацией. Смотрим в проем выбитого окна, а там в 300 метрах… «Тигр» с плотным десантом на борту в белых маскхалатах! Немцы что-то заметили, танк развернул орудие и сделал два выстрела по нашему окну, но стена выдержала осколочные снаряды! Артиллерист дал команду своим на опушку. Оттуда послышался орудийный выстрел, но мимо! Это стоило жизни орудию и его расчету… Выхватываю у бойца, который был здесь же, рядом с артиллеристом, РПД и даю длинную очередь по танковому десанту. Оставив свалившихся замертво нескольких десантников, танк ринулся вперед и скоро скрылся по дороге на Псков. После этого наши войска, выжидая, кто будет позади, а не впереди, двинулись на Сольцы, крадучись, по-воровски. Будто здесь не наша земля. Так вели нас здесь наши полководцы… Я не понимал такого пассивного поведения командиров

полков и дивизий в наступлении, в «шествии» до реки Великой, где командиры в очередной раз поломали себе шею, точнее, своим бойцам, которые наткнулись на сильнейшую оборонительную линию противника, о чем не ведала наша разведка…

* * *

Мы встали перед новой укрепленной обороной противника, перед сельцом Весна, за которым неподалеку — река Великая. Наш 1-й батальон был левофланговым. В 100 метрах проходило шоссе по высокой насыпи, мы же в зарослях кустарников с редкими большими деревьями рыли день и ночь окопы полного профиля — рубеж атаки наших войск. Ночами напролет я находился в первых траншеях на огневых точках. Однажды у нас появились соседи — разведчики из 1349-го полка 225-й дивизии! Опять рядом моя дивизия…

Старший разведки Петр Андрианов, боевой паренек, рассказал мне о нашем полку и сообщил печальное: прямым попаданием снаряда убиты в блиндаже мои друзья Николай Ананьев — начальник артиллерии полка — и Александр Григорьев — помощник начальника штаба полка!

Теперь меня уже ничто не связывало с этим полком. Последние мои однокашники по Свердловскому училищу ушли в иной мир…

Не доложив «наверх» о разведке, я увязался в ту же ночь с нею, вооружившись автоматом, за «языком». Фрицы подпустили нас к самой проволоке. Кто-то случайно за нее задел, и по всему заграждению зазвенели пустые консервные банки, развешанные на проволоке. Старый проверенный прием! Под сильным, хотя и неприцельным пулемётным огнем наша группа врассыпную бросилась к своим траншеям. И обошлось!

Мы потеряли связь с командиром полка. Он не появлялся никогда в батальоне, я не подходил к телефону по его вызову. Докладывали то начальник штаба — адъютант старший, то замполит, капитан из гражданских, из запаса, тоже не нюхавший еще по-настоящему фронтового пороху.

Находясь в окопах и траншеях, я не раз попадал под прицельный огонь немецких снайперов. Об этом предупредил всех своих. Как-то