вину к его ногам и заставить его осознать, что он виноват в наиболее ужасном преступлении.
Если все лекарства, которые мои дети приняли за 14 лет, оказались так бесполезны, то не будет ли разумным полностью уничтожить их?
Сейчас положение вряд ли изменилось. В нашем веке научного прогресса я все еще вижу огромное число мертвенно бледных, слабых детей, чьи матери, поддержанные пропагандой, заставляют их есть рис, мясо, яйца, белый хлеб, масло и кондитерские изделия, в то же самое время считая, что огурцы и бананы “расстраивают пищеварение”, вишня и виноград “являются причинами диареи”, тутовые ягоды и дыни “повышают температуру”. Как могу я оставаться безразличным к такому положению дел.
Все знают, как сложна структура человеческого организма. Зернышко пшеницы имеет то же самое сложное строение. Когда мы проращиваем его, оно становится активным и получает тело, которое живет и дышит, как и человек, с той лишь разницей, что оно не может говорить и ходить. Тысячи веществ, поступающих в большем или меньшем количестве в наше тело, аккумулируются в нем в необходимом для него количестве, и это количество определено природой весьма точными расчетами. Когда мы превращаем живой росток пшеницы в хлеб, мы разрушаем в прах все те вещества, которые в нем запасены: мы получаем мертвый крахмал и сахар. Вообразив, что эти останки, этот прах действительно являются питательным веществом, заблуждающиеся матери дают их своим детям, и в то же время они очень боятся дать своему ребенку живую проросшую пшеницу.
Вся вареная пища в мире, которую близорукие люди считают за высококачественную, ничего не представляет собой, кроме как убитые продукты, превращенные варкой в прах. Открытые в них витамины и соли неестественны и безжизненны. Как только живые растительные клетки
подвергаются варке, они прекращают быть ценными, они переходят из своего естественного состояния в нечто искусственное. Когда мать дает своему малышу впервые хлеб, кипяченое молоко или другие вареные продукты, она тем самым начинает давать ему искусственные вещества и совершать над своим ребенком самые неоправданные и бесчеловечные эксперименты.
Основной ошибкой медицинской науки является ее прискорбная близорукость. Даже такой знаменитый цитолог, как Коудри, считает живые и совершенные пищевые продукты, подобные пшенице, семечкам и фруктам, “упрощенной диетой”, и наоборот, он считает превращенные в прах процессом варки пищевые продукты питательными для человека и полагается на Аристотеля, который придет и укажет ему действительное различие между этими двумя.
В то время, как я резко критикую настоящую систему лечения, принятую в современной медицине, то вовсе не имею ненависти против кого-либо. Я просто испытываю глубокое чувство жалости ко всем мужчинам и женщинам без исключения, потому что они не предполагают о тех преступлениях, совершенных против них самих, против их родственников и против человечества в целом. Но те, кто будут настаивать на своих ошибках и после прочтения этих строк, должны быть осуждены каждым здравомыслящим человеком.
Сейчас наступило время, когда биологи должны выбрать один из двух путей, открытых перед ними. Либо они должны признать непогрешимость природы, преклониться перед ее высшей мудростью и освободить человечество от всех его страданий сразу же, либо, игнорируя законы природы и полагаясь только на свое собственное мнение, они должны продолжать считать белый хлеб выше по качеству по сравнению с живой пшеницей, все искусственное выше естественного, и настаивать на своих вредных экспериментах, как и прежде. Что же получается тогда?
Давайте
предположим на минуту, что настоящее положение дел продолжится еще в течение многих поколений и в это время количество лекарств удвоится, число искусственных витаминов увеличится вчетверо, каждый дом превратится в госпиталь и каждый индивидуум станет доктором. Какие бы мы должны сделать выводы из всего этого, когда доктора сами по себе подвержены болезням даже более часто, чем любой другой вид населения, и умирают в общем-то раньше, чем кто бы то ни был?
Вся ответственность за ошибочные взгляды остается лежать на ведущих специалистах: биологах, занимающихся научно-исследовательской работой, и профессорах медицины. Обычные врачи не должны быть обвиняемы, потому что они просто претворяют в практику то, чему были научены своими учителями. Невозможно научить какую-то группу людей экспериментальным зачаткам знаний, гипотетичным положениям и противоположным теориям, а затем дать им полную свободу играть жизнью своих собратьев-людей посредством тысяч ядов, хирургических инструментов и вредных рецептов, и все это без каких-либо ограничений.
Давайте также предположим на минуту, что все книги по медицине и энциклопедии в мире действительно правильны. Тогда для того, чтобы досконально изучить их, доктору потребовалась бы дюжина жизней, и даже тогда он не смог бы понять и тысячной доли бесчисленных процессов, протекающих в человеческом теле.
Если больной каким-то хроническим заболеванием побывает на консультации у 100 докторов, то он получит сотню различных рецептов и рекомендаций. Доктора просто-напросто проводят эксперименты. Бирхер-Беннер говорит: “Больные с хроническими заболеваниями появляются от того, что их болезнь отягощается в результате исцеления острых заболеваний бесполезными мерами со стороны докторов”. Другими словами, силы природы, если бы им была предоставлена возможность, исцелили бы заболевание, несмотря
