Читалка - 99 франков

не раздумывая. Я серфингую над бездной. Ну, есть тут кто-нибудь, кто согласится без всяких разговоров трахнуться со мной?

Прежде такие фортели вызывали улыбки, нынче они производят тягостное впечатление.

— В конце концов, после всего, что люди сделали для Бога, он мог бы все-таки дать себе труд существовать, разве не так?

Одиночество в толпе. Он непрерывно вопрошает автоответчик своего телефона, но тот упрямо твердит:

— Новых сообщений не поступало.

Октав засыпает в середине фильма с Томом Хэнксом (это не актер, а настоящее снотворное!). Ему снится сексуальная оргия на Багамах: он исследует тактильным методом выбритые влажные "киски" Ванессы Лоренцо и Хайди Клам. Он больше не скрежещет зубами. Ему чудится, что он выбрался из всего этого. Отступил от всего этого на шаг, на два шага, на приличное расстояние. И он с неслышным вздохом облегчения орошает свои "levi-Strauss" (501-я модель из коллекции "Грустные тропики" осенне-зимнего сезона 2001 года).

Но вот агентство приземлилось. Агентство получило свой багаж. Агентство расселось по автобусам. Агентство затянуло хором песенку Фюгена, не вникая в ее мрачный смысл: "Прославим жизнь, прославим жизнь, как будто завтра мы умрем. Поем до завтрашнего дня, до самой смерти пропоем!" Октав вдруг понимает, отчего космический корабль в сериале "Star Trek" зовется "Enterprise": агентство "Rosserys & Witchcraft" очень похоже на этот аппарат, запущенный в межзвездное пространство в поисках внеземных цивилизаций. Кстати, и сами его коллеги тоже хороши: у многих такие странные остроконечные ушки...

Едва прибыв в отель, агентство разбегается кто куда: несколько сотрудниц спешат в бассейн, другие — в магазины, третьи — в постель, отсыпаться. Те, у кого сна ни в одном глазу, идут на танцы в "Ролле" вместе с Одиль и ее обильными грудями. Октав увязывается за ними, берет бутылку "Gordon's" и за компанию

выкуривает сигарету с травкой.

На пляже ситуация ясна с первого взгляда. Чернокожие девицы тут как тут. Одна из них спрашивает:

— Хочешь ко мне, котик?

Но, поскольку она говорит с местным акцентом, Октав слышит: "Хочешь ко мне в ротик?"

Вот потеха-то! И то и другое — обман, все нормально. Он прикрывает ладонью лицо, прежде чем прошептать:

— Милая, я девушек не люблю, я их гублю.

Туристский комплекс "Сали", находящийся под бдительной охраной сенегальской армии, состоит из пятнадцати отелей; агентство остановило свой выбор на "Саване", где имеются спальни с кондиционерами, пара бассейнов с ночной подсветкой, теннисные корты, мини-гольф, торговый центр, казино и дискотека; все это на берегу Атлантического океана. Со времен хемингуэевских сафари Африка сильно изменилась. Теперь основная часть континента брошена западным миром на произвол судьбы, на вымирание (в 1998 г. СПИД унес два миллиона человек, главным образом из-за того, что фармацевтические лаборатории, выпускающие лекарства — например, американская фирма "Bristot-Myers-Squibb", — отказываются снижать цены на свою продукцию). Это идеальное местечко для мотивации кадров среднего звена: в здешних краях, истерзанных СПИДом и коррупцией, бессмысленными войнами и непрерывным геноцидом, мелкие служащие из капиталистических держав вновь обретают полное доверие к системе, которая их кормит. Они покупают негритянские маски из черного дерева и прочие местные сувениры, обсуждают (или думают, что обсуждают) с туземцами виды на будущее, шлют на родину открытки с солнечными пейзажами, чтобы их семьи, закоченевшие от парижской зимы, позавидовали их счастью. Рекламистам демонстрируют Африку как отрицательный пример жизненного устройства: пусть насмотрятся и поспешат вернуться домой, утешаясь мыслью, что другим людям живется еще хуже, чем им. И тогда конец года покажется вполне приемлемым: Африка служит противовесом и оправданием их собственному

благополучию. Раз бедняки умирают, значит, богатые имеют право на жизнь.

Мы бороздим морские просторы на скутерах, мы щелкаем "полароидами", никто никем не интересуется, все щеголяют в местной одежде — тонга. В Африке, когда белый обращается к негру, в его голосе уже не звучит презрительное расистско-колонизаторское снисхождение былых времен; нынче все обстоит гораздо хуже. Теперь он смотрит на черных жалостливым взглядом священника, дающего последнее причастие приговоренному к смерти.

4

Обрывки разговоров на краю бассейна "Саваны".

Секретарша дирекции (отряхиваясь): "Ну до чего же хороша водичка!"

Октав: "И ты тоже!"

Агентша из отдела размещения рекламы (впиваясь зубами в манго): "Обожаю эту мякоть!"

Октав: "А я обожаю твою".

Помощница арт-директрисы (направляясь в кафетерий): "Пошли закусим?"

Октав: "Удила?"

Мотивация идет полным ходом. Утренние часы заняты групповыми сеансами самовосхваления, где итоги работы агентства превозносятся до небес. Однако термины "самофинансирование" и "ежегодные выплаты по кредитам" звучат каждую минуту — с целью оправдать невыплату рождественских премий. (Ибо все денежки, заработанные нашим филиалом, в конечном счете утекают в карманы нескольких лысых старперов с Уолл-стрит, которые никогда не бывали в Париже, курят сигары и даже спасибо нам не говорят. Шефы "R & W", подобно средневековым вассалам или жертвам Пунических войн, складывают к ногам акционеров всю годовую выручку, трепеща от страха, что не смогут погасить очередной взнос за купленные в кредит виллы.

Послеобеденные часы отданы конструктивной самокритике, призванной оптимизировать производительность труда. Октав переложил льда в свой джин-тоник и теперь мается туристской болезнью — поносом. Президент Филипп и Марк Марронье время от времени отводят его в сторонку и шепчут что-нибудь вроде: "Мы так рады, что ты