напротив меня. Чарли — мой оплот и утешение: он настолько же крепок и уверен в себе, насколько сам я хил и убог. Чарли — счастливчик или умело изображает такового. У него жена и двое детей, он смотрит на жизнь бодро и весело — каждый из нас по-своему сопротивляется всеобщему абсурду. Чарли прощает тебе все твои закидоны. Ты любишь Чарли, ибо он буквально во всем — твой антипод. Чарли покуривает травку, а ты глушишь себя коксом. Он проводит дни за просмотром самых похабных порнушек, какие
только можно нарыть в Интернете: к примеру, женщина делает минет коню; мужик приколачивает к доске свои яйца; тучная дама ублажает себя пластмассовым членом; он находит этот жанр "развлекательным".
— Чарли, ты когда-нибудь видел "The Grind" no телику? Мне кажется, из этой "несентиментальной" толпы, из этого озверевшего поганого стада можно кое-что сляпать. Эдакая пространственная эстетика...
Чарли кивает, скручивая себе очередную "петарду":
— Да, передачка не для слабонервных. Что, если предложить "Мегрелет" проспонсировать ее? А для рекламы выбрать фрагментики секунд на двадцать и поставить логотип "Мегрелет" сверху в правом углу, вместо MTV...
— Шикарно придумано! Воображаю, как эти крутые парни и девки выплясывают на канале "Мегрелет-TV"! А можно сунуть это и на CNN! И потом ретранслировать во время вечерних новостных передач как совместный бренд "Grind-Мегрелет"!
— Точно! А поскольку передачи идут в разное время, можно каждый день выдавать разные отрывки: это будет первая телереклама без повторов!
— Блестящая идея! Пресса точно на нее западет! Распиши-ка все это и сделай проект раскрутки.
— О'кей, но только как мы вставим туда титр "МЕГРЕЛЕТ" СДЕЛАЕТ ВАС КРАСИВЫМ И УМНЫМ"?
— Я уже придумал. Вот слушай: на экране сотни парней и девок выплясывают на лужайке возле огромного бассейна, под ярко-синим
небом. И вдруг, через двадцать секунд, появляется фраза: "МЕГРЕЛЕТ" СДЕЛАЛ ИХ КРАСИВЫМИ, НО ЭТО НЕ ВСЕ: ВЫ ЕЩЕ НЕ СЛЫШАЛИ, КАК ОНИ ГОВОРЯТ!"
— Октав, ты гений!
— Нет, Чарли, мне до тебя далеко!
— Я знаю, что ты гений!
— А я знаю, что мне до тебя далеко.
— Дай я тебя поцелую!
— Я в восторге оттого, что ты делаешь!
— А я в восторге от ТЕБЯ самого!
По правде говоря, и то и другое вранье; ты принимаешься кропать новый скрипт, а Чарли разыскивает в сети новую порнуху (какой-то тип напялил искусственный член на электродрель и собирается всадить его в девчонку-подростка, которая тем временем сосет свой не единожды использованный тампон. Хорошенькое развлечение!).
На следующий день ты предъявляешь свою стряпню Марронье, который важно кивает (что вполне нормально: он наш отец, мы его дети):
— Этот вариант, конечно, тоже не купят, но если он вас греет, валяйте трудитесь дальше. Я прошу тебя. Октав, только об одном: не оставляй больше свои граффити в духе Чарльза Мэнсона на стенах у нашей любимой клиентуры.
Позже ты связываешься по своему "могильнику" с Жаном-Франсуа:
— Слушай, Джеф, у меня для тебя кое-что наклевывается.
— Юпика!
(Это у нас такой гибрид из слов "youpi" и "эврика"')
_ Но нам понадобится недели три для доработки.
Гробовое молчание на другом конце провода беспроводной связи. Затем раздается вопль:
— Парни, да вы что, рехнулись? Я должен представить им проект уже на следующей неделе!
— Ну, дней пятнадцать.
— Десять!
— Двенадцать!
— Одиннадцать!
— Значит, так: посылаем в "Манон" видеозапись передачи сегодня же днем, — командует Чарли. — Они так обалдеют от нашей сверхзвуковой скорости, что купят не глядя.
Жан-Франсуа важно заявляет, что "это перспективное предложение может стать краеугольным камнем будущего проекта" (конец
цитаты). Ты мысленно аплодируешь. Принято считать, что креаторы презирают экаунт-менеджеров, и наоборот. Но это неправда: мы нуждаемся друг в друге, а в нашей лавочке любят только тех, в ком нуждаются, со всеми же остальными сводят знакомство лишь на "отвальной" пьянке. А Чарли — молодец, держит фасон. Да и вообще, когда Чарли начинает командовать, ему никто не перечит.
3
Софи ушла от тебя так просто, как обычно приходят. Теперь ты обедаешь в одиночестве. Раньше у тебя была куча друзей, теперь их напрочь нету. Это означает, что их и не было никогда. Ты пьешь, и твой пиджак насквозь пропах раклетом. Оч-чень мило, да!
"Позволь мне бросить тебя, позволь мне уйти, позволь снова быть молодым и свободным подонком", — вот что ты сказал ей.
Ты выходишь на улицу без очков, чтобы не видеть дальше собственного носа.
Близорукость — твоя последняя роскошь. Все вокруг волшебно расплывается, прямо как в рекламном клипе. Все поверхностно и зыбко. Держись, старик! Где твоя улыбка? Ты ведь взобрался на самый верх общества потребления и на самый пик общества коммуникаций.
В ресторанах ты заказываешь суши-из-гусиной-печенки-с-перцем-по-сычуаньски и чатни-под-соусом-из-телячьего-бульона-и-сои-с-душистым-уксусом.
Тебе мило улыбается вон та девица. Ей не узнать вовек, что ты готов влюбиться. Фу-ты ну-ты! Какие чудные минуты!
Навалившись на стойку бара, ты мечтаешь о новых женщинах. Тебе понадобилась масса времени, чтобы узнать, чего ты хочешь в этой жизни: одиночества, тишины, выпивки, книг, "дури", писательства и, изредка, красивой девки в постели — девки, которую ты потом никогда больше не увидишь.
Настал заветный час креаторов и сосок. Проходя через Булонский лес, ты делаешь привал и оплачиваешь минет без резинки. Двадцать минут спустя ты уже в агентстве.
— Увольте меня!
Ты орешь как ненормальный, стоя посреди холла "Росса", но никто тебя не слушает.
— Увольте меня!
Несколько
