Читалка - 99 франков

общества.

Мы останемся в тени "даже при ярком свете".

Мы возгордимся тяжкой, возложенной на нас безответственностью.

— Ви есть довольни грим?

Наши сладкие грезы прерывает гримерша, которой требуется просвещенное мнение — мое и Чарли. Наступит день, и мы предоставим ей должность начальника гримерной группы "R & W", ибо она учуяла нашу значимость еще до утверждения на директорском посту.

— Достаточно, если актриса будет выглядеть естественно, — важно изрекает Чарли. — Естественно здоровой, естественно уравновешенной и динамично-аутентичной.

— Yes, тогда я ей делать губи немного glossy, но не трогать лицо — она иметь великолепии кожа.

— О нет, только не glossy! — протестует Чарли с апломбом будущего большого босса (каковым он уже и является), — я предпочитаю shiny.

— Ну конечно, shiny были бы лучше, — торопливо подхватываю я. — Иначе мы рискуем нарушить общий колорит.

Гримерша прямо трепещет перед столь великими знатоками губного грима — вот это спецы, таких на мякине не проведешь! Нам осталось только запугать стилистку по кулинарии, и дело в шляпе.

Тамара буквально зажигает всю съемочную группу. Мы все обожаем ее, обмениваемся заговорщицкими взглядами при виде ее божественной красоты. Мы с ней вполне могли бы быть счастливы, если бы я не думал все время о другой. Ну почему я так по-дурацки устроен, что мне нужны именно те люди, которых со мной нет?! Время от времени Тамара прикладывала ладони к моему лицу — это ее успокаивало. А я жаждал хотя бы крошечной дозы легкости. Кстати, вот прекрасный дополнительный титр для нашего продукта: "МЕГРЕЛЕТ" — НАМ ВСЕМ НУЖНА ХОТЯ БЫ КРОШЕЧНАЯ ДОЗА ЛЕГКОСТИ!" Запишу-ка я это, вдруг пригодится!

— Значит, ты согласен взять все эти деньги, которые тебе предлагают?

— Счастье не в деньгах, Тамара, уж ты-то знаешь.

— Да, знаю — благодаря тебе. А

раньше не знала. Но для того чтобы понять, что счастье не в деньгах, нужно сперва узнать и то и другое — счастье и деньги.

— Хочешь выйти за меня замуж?

— Нет... или да... но при одном условии: пускай на нашей свадьбе будет вертолет и пускай он сбросит на гостей целый дождь розовых камелий.

Почему она прячет глаза? Нам обоим не по себе. Я беру ее за руку, покрытую узорами из хны.

— Ну что? Что с тобой?

— Нехорошо, что ты сегодня такой хороший. Мне больше нравится, когда ты притворяешься злым.

— Но...

— Молчи! Ты прекрасно знаешь, что не любишь меня. Я хотела бы порхать по жизни, как ты, но мне уже надоели эти игры; знаешь, я тут подумала и решила бросить все к черту: куплю на деньги от "Мегрелет" домик в Марокко и буду растить дочку — я ее оставила у матери и ужасно скучаю по ней... Послушай меня, Октав, вернись и ты к своей подруге и растите вместе вашего ребенка. Она тебе сделала самый прекрасный подарок — ребенка, прими же его!

— Мать честная, да вы все просто помешались на детях! Чуть только вас приголубишь, как вы заводите болтовню о младенцах! Вместо того чтобы размышлять о смысле жизни, вы умножаете ее проблемы!

— Кончай ты со своей дешевой философией. Не шути такими вещами. Вот у моей дочки нет отца...

— Ну и что в этом страшного? Я тоже вырос без отца и не считаю это такой уж трагедией!

— Он не считает! Да ты только взгляни на себя! Бросаешь девушку, которая от тебя забеременела, и проводишь ночи со шлюхами!

— Да, провожу... но, по крайней мере, я свободен.

— Свободен? Ой, держите меня! Он свободен! Ну нет, черта с два! Для этого ты слишком несовременен! Ну-ка, смотри мне в глаза, я сказала: в глаза! Ребенок, который должен родиться, МОЖЕТ иметь папу. Впервые в жизни ты МОЖЕШЬ сгодиться на что-то ПУТНОЕ. Так сколько же еще времени ты собираешься таскаться по грязным борделям, слушать одни и те же сальности от одних и тех

же импотентов и дебилов? Надолго ли тебя еще хватит? И это ты называешь свободой, дурак хренов?!

Есть психоаналитики, чья такса — 1000 франков за сеанс; Тамара-моралистка берет с клиента 3000 в час.

— Да отцепись ты со своими нравоучениями! Она еще будет мне мораль читать, нашлась тоже!

— Кончай на меня орать, а то у меня аневризма лопнет. Мораль — она, может, и занудная штука, но пока что это лучший способ отличить добро от зла.

— И что дальше? Я предпочитаю быть мерзавцем, но свободным мерзавцем, слыхала? Свободным! А не честным-благородным рабом! "Свободный человек, всегда ты к горю льнешь!"1 Я прекрасно понимаю все твои доводы, но пойми и ты, что семейное счастье может обернуться таким же кошмаром, как любая го-венная история, рассказанная в шесть утра любым хмельным кретином в любом грязном кабаке, уразумела? И потом, каким это образом я буду воспитывать ребенка, если способен влюбиться в первую попавшуюся шлюху?.. Ох, черт!

Сгоряча я нарушил неписаное правило общения с Тамарой: лишь она сама имеет право произносить слово "шлюха", из уст же собеседника воспринимает его как оскорбление. Тамара начинает рыдать. Я пытаюсь исправить свой дурацкий промах:

— Ну, не плачь, извини меня, ты же святая, я тебе сто раз это говорил и готов повторить еще двести. Мало того что я, как последний урод, плачу шлюхам, чтобы не спать сними, так теперь еще и заставил плакать лучшую из них. Разве это не подвиг? Ну-ка, дай мне свой мобильник, я сейчас же позвоню в "Книгу рекордов" Гиннесса... Алло, алло! Будьте добры, соедините меня с редактором рубрики "Самый бестактный мужчина в мире".

Ну, слава богу, улыбнулась; гримерше придется лишь чуточку освежить ей тушь на ресницах. Я продолжаю свой сеанс самоанализа, пока не угас пыл:

— Любовь моя, прекрасная моя берберочка, объясни ты мне, Христа ради, эту загадку: почему, когда любишь женщину и все у вас с ней чудесно, она непременно хочет