характерную структуру: “черное в белом”. Маленький черный шарик окутан большим шаром белого. Это те самые невротические траты на “вытеснение” не поддающихся проработке впечатлений.
Интересно, как пациентка характеризует информацию, хранившуюся в “шарике”, которую она потом “разматывала”, как веревочку с нанизанными слайдами, — “сконцентрированная”, “переработанная”, “существенное”.
В работе произошла своеобразная “динамизация переживаний” вместо простого успокоения от ношения с разрядкой. Возможно, это было следствием вопроса о характере переживаний, о ситуации, которую пациентка тогда переживала.
Готовность пациентки разрыдаться при воспоминании о травматических сценах сменилась рабочим спокойствием после “выдергивания” кончика нитки из клубка переживаний. И хотя ее еще некоторое время бросало в дрожь, с началом “сжигания” изображений сцен она начала успокаиваться. Доверие к процессу организма было весьма важным на всех этапах работы, особенно в тот момент, когда “лопнул шарик” и его содержимое угрожало растечься по организму.
Особенно любопытно то, как она описывает воздействие прошлых неприятных переживаний на восприятие событий в настоящем: “Иногда было мнимое подобие, а прежний случай оживал в памяти, и я этот случай расценивала как прежний — и мне было тяжело”.
Эффект “омоложения” восприятия тоже заслуживает внимания.
Впрочем, каждый момент ее описания, на мой взгляд, по-своему красив.
Шестой сеанс
Песочные часы
На рисунке — человек 20—21 года (рис. 9). Изображение головы усложнено: помимо круглых ушей, еще и “кирпич” с водруженным на него треугольником. Туловище — дутое. Руки и ноги расположены звездой (состояние растраты сил на борьбу).
Ощущения, связанные с этим возрастом, — в голове. Пациентка комментирует их так:
—
Песочные часы — в одной части светлые, в другой темные, пересыпаются. Части то смешиваются, то разъединяются. Сдавливает голову... Вот сдавливавшее стекло разлетелось, и все смешалось — черный и белый песочек. Белое пошло от головы вниз теплом в руки, в грудь. До ног дошло: ступни стали горячие. Черное — в голове, даже боль вызывает.
— Остаток переживаний?
— Песочные часы — колебания плохого и хорошего. Очень болит в правой стороне головы, — сморщившись от боли, показывает рукой на теменно-височно-затылочную зону. — Расплылось, растянулось черное, — говорит с тревогой в голосе, — крутится. Когда проходит перед глазами, темнеет в глазах, как будто темную повязку надевают. И вверх поднимается. Вытягивает кожу, стягивает... Там, где оно прошло, мозг становится голубоватым, приятной голубизны... Оно еще на себя собирает: сначала было серое, а теперь толще слой черного. Смола. Стягивает — вытягивает. Болит — выше...
Обошло все и кверху направилось, стало скручиваться в трубочку. Жар. Загорелось сверху, как свечка. Мне жарко становится. Горит — копоть идет. У пламени — темно-серый кончик, черный. Странно даже: я чувствую неприятный запах гари. Неприятно горит, как резина. И когда горит, мне прямо жарко становится. Гарь. Как будто на потолке черная копоть оседает. Подсознательно я знаю, что горит. Когда оно потихоньку тает, я каждое событие знаю. Уже догорело, и в темени — больно...
На месте бывшей смолы образовался белый шарик. Откуда он? — удивляется Е. — Извне на ее месте образовался. И внутри светится. Он как бы воздушный. Состоит из маленьких атомов, частичек. В этих частичках — как будто хорошие моменты будущего. Заглядываю в каждый, и в каждом пузырьке — своя картинка. Очень приятно, — подчеркивает Е., улыбаясь.
На будущее: сначала что “на поверхности”
(в скором времени должно произойти), хорошо это вижу. Шарик так крутится... Я могу посмотреть, — улыбается пациентка. — Сейчас этот шар как бы расплывается. Сначала верхний слой уменьшается — меня начинает окутывать сверху: лицо, кожу (проходит по коже)... А сейчас он стал как бы цилиндром, прошел вниз. Ось светлую внес... Снизу тоже навстречу ей еще одна ось — вверх. (Они замкнутые). Снизу проходит глубже — по мышцам.
Теплом подпитывает все. В голову жар пошел. И опять вниз потекло. В кости пошло вниз, по позвоночнику, ключицам. По рукам — каждую косточку вижу, как на рентгене: белое окутывает позвоночник, косточки... Снизу тоже идет — прямо внутри позвоночника. Жидкость. Омывает. Сейчас в мозг пошло. Сейчас — странно так! — я сижу, а вверх и вниз... Голова моя, я же — только белое отражение и перевернутое — сижу. И внизу такое же, только прямое. Светятся. Они сходятся на мне. Сначала от меня отходили. Все нагнетается тепло — то расходится оно, то опять сходится. В меня обратно возвращаются... Как книги открываются, они опять в меня вошли, и жарко стало. Этот стержень стал... уменьшаться, уменьшаться. В солнечное сплетение ушел.
Открыв глаза, Е. продолжила уточнять некоторые моменты испытанного ею.
— Расходилось — сходилось... Накачивалась энергия... И кожу, и мышцы, и кости, и мозг — все тело накачивал белый свет... Все отяжелело. И свернулось — в солнечное сплетение опять ушло. Я заглянула в будущее: правда или неправда это... Мне понравилось, что я там увидела. Но глубже не пускало. Года на два, на три показало хорошие моменты. И все это потом вошло в меня. Наполнило и ушло в солнечное сплетение.
А все нехорошее — сгорело. Чувствовала запах жженой резины. Черное пятно копоти на потолке. Пламя нечистое. Зато оно, оборачиваясь по мозгу, очищало его — сначала серое,
