весом 150 граммов.
— Какой процент силы это на себе держит?
— Сейчас —15, бывает и больше, и меньше.
И вот здесь можно при желании задать серию вопросов “сужающего” характера.
— То, что привело к появлению этого ощущения, случилось на улице или дома? По ощущению.
— Дома.
— Днем, вечером? Ночью, утром?
— Поздно вечером.
— На кухне, в спальне, в большой комнате, еще где-либо?
— У нас тогда была всего одна комната, — такие осечки тоже бывают. Но ничего опасного в них нет.
— Одна комната заменяла все: и кухню, и спальню, и зал...
— Да, — улыбается пациент.
— Можно говорить только об углах — в каком углу это произошло.
— Совершенно верно.
— Это было связано со взрослыми, с детьми, с животными, еще с чем-либо?
— С отцом.
Далее наступает как бы озарение, и пациент вспоминает ситуацию во всех деталях. Достижение такого инсайта открывает возможность для самой разной проработки, главное, чтобы субстанция “тепло-тяжесть” вернулась в оборот. Пациент может достичь этого, поставив себя на место отца, как принято в гештальт-терапии, или использовать ресурс взрослого человека, чтобы по-новому взглянуть на старую ситуацию (техника рефрейминга из арсенала НЛП) или просто сказать: “Спасибо за науку!”
В нашем случае пациент сказал: “Все мы люди, все мы человеки”, — и на этом начал успокаиваться. Появилась возможность вернуться к ощущениям и наблюдать за их распределением. Оно было очень приятным, как всегда бывает в процессе успокоения — внутреннее тепло, покой. Образование в груди полностью рассосалось.
Комментарий. Побуждения пациента к прямому выводу в отношении найденного в груди образования “темно-красного, весом 150 граммов”, к оценке того, хорошее оно или плохое, мы не увидим. В разговоре просто обнаружилось, что это образование вызывает дискомфорт в ощущениях,
отбирает силы (15%), возникновение его связано с неприятной ситуацией “некорректного” поведения отца по отношению к ребенку. Все это вместе взятое, очевидно “нехорошее”, делало излишним вопрос о том, стоит ли еще поносить эту “вещь” в груди или хватит, т.е. стоит ли еще обижаться на отца или пора простить его. И пациент, и врач понимали, что дело в этой ситуации надо вести к примирению, к “закрытию вопроса”. Сам пациент избрал “основание”, на котором он мог бы сделать это: быть снисходительным к людским несовершенствам, понимая, что и нам самим они свойственны.
Что помимо этого демонстрирует пример со “вскрытием первосцены”?
1. Динамизация комплекса открывает возможность для использования альтернативных, несоматотерапевтических подходов к проработке проблемного переживания. Тогда первоначальное подключение к статичному ощущению в теле служит мостиком к целостному осознанию переживания в его движении, к “рединамизации” комплекса.
2. Завершающая часть данной работы демонстрирует возможность вернуться к наблюдению за ощущениями после того, как решение о дальнейшей судьбе переживания принято (каким бы способом это решение ни было достигнуто). Наблюдение за ощущениями может быть прекрасным критерием успешности любой работы.
Эти выводы не имеют прямого отношения к теме прохождения фазы оценки в соматопсихотерапии, но мне хотелось обратить ваше внимание на нюансы работы.
Нужно ли “ расконсервировать”?
Перевод комплекса из статического вида в динамический в ряде случаев происходит спонтанно.
Пациентка Белла К. страдает от страхов и ряда других симптомов. Ощущает свое сердце запечатанным в коробку с иголками. Количество иголок посчитать затрудняется. Кроме того, чувствует жар в области сердца.
Предлагаю ей “взять” одну иголку и определить, когда она вонзилась в сердце.
— О! — восклицает Белла. — Еще в трехлетнем возрасте, когда
начала в сад ходить. — И сразу же начинает рассказывать (дополнительные вопросы не понадобились): — Я была хулиганистая. Если мне чего-то хотелось, я не могла себя сдержать. Захочу красный карандаш — отниму у других детей. А еще мы с приятелем громко распевали “Цыпленок жареный”, изменяя его так, чтобы похабно было. Воспитательницы меня голую на окно ставили, отцу жаловались. А он бил меня, в том числе и ногами, до семнадцати лет. А потом я ему сказала: “Если ты еще раз меня тронешь, я найму мужика, и он тебя убьет”. И тогда он перестал. С этими побоями и связаны иголки.
— Какое Ваше свойство обозначают, пытаются контролировать эти иголки?
— Мои буйные желания.
— Как сейчас обстоит дело с Вашими желаниями?
— Они успокоились. Кроме того, я очень люблю свою работу, и она удовлетворяет мои желания.
(Буйство и сейчас свойственно Белле. В предварительной беседе она рассказала о том, как недавно в состоянии сильного опьянения тяжеленным стулом крушила мебель, а потом заставила водителя случайной машины возить себя по всей Москве, после чего отдала ему 1000 $).
— И еще, — как бы отвечает Белла на мое внутреннее сомнение, — если удастся избавиться от страхов, я не буду нуждаться в водке и развлечениях, вроде той машины. Я все это делала только для того, чтобы не чувствовать такого угнетения.
— Вы хотите сказать, что эти иголки и коробка Вам больше не нужны?
— Конечно, нет!
— Что Вы будете с ними делать?
— Ломать.
— Тогда действуйте!
Белла начала последовательно вынимать иголки. Она попыталась передавать содержание каждого психотравмирующего эпизода, но они были однотипные и только снижали темп работы. Я предложил Белле лишь пробежаться по эпизодам, не пытаясь повторно проживать их в деталях и больше действовать с результатами их переживания — иголками.
Сначала она пыталась ломать иглы пальцами, но я пояснил, что это
