фруктов, овощей и орехов, причем во взаимодействии с другими женщинами, входящими в группу. Ей не надо было беспокоиться о главном источнике питания или сражаться с врагами, и ее успех измерялся способностью поддерживать нормальное функционирование семьи в повседневной жизни. Степень ее самоуважения зависела от того, насколько высоко мужчина ценит ее умение обиходить детей и поддержать порядок в доме. Ее способность производить на свет детей считалась магическим, даже священным даром, поскольку она одна владела тайной жизни. Никто не ждал, что она пойдет на охоту, будет сражаться с врагами или менять электрические лампочки в пещере. Выжить было трудно, но взаимоотношения были несложными. И такой порядок вещей сохранялся сотни тысяч лет. В конце каждого дня охотники возвращались со своей добычей. Добычу делили на всех поровну, и каждый вместе со всеми съедал свою долю в общей пещере. Каждый охотник обменивался с женщиной: часть своей добычи на фрукты и овощи. После еды мужчины рассаживались вокруг очага, глазели в огонь, играли в игры, рассказывали истории и обменивались шутками. Таков был доисторический вариант телевидения с дистанционным переключением каналов или газеты, которой мужчина отгораживается от окружающей обстановки. Мужчины, уставшие после охоты, восстанавливали свои силы, чтобы завтра отправиться на нее вновь, Женщины ухаживали за детьми и заодно следили за тем, чтобы мужчина был сыт и как следует отдохнул Каждый ценил труд другого: мужчина не считался ленивым, и женщина не упрекала его в том, что он превратил ее в прислугу. Такая организация жизни и стиль поведения все еще существуют в примитивных сообществах в таких местах, как Борнео, частично в Африке и Индонезии, а также в среде австралийских аборигенов, новозеландских маори, иннуитов (эскимосов) в Канаде и Гренландии, В этих культурах каждый знает и понимает свою роль. Мужчины ценят женшин, а женщины – мужчин. Каждый видит уникальность вклада другого, обеспечивающего выживание и благополучие семьи
. Но для мужчин и женщин, которые живут в цивилизованных странах, старый порядок нарушился. Вместо него воцарились хаос, сумятица и неудовлетворенность.
Для большинства людей трудно думать о себе как о всего лишь одной из особей животного мира. Они отказываются взглянуть в лицо тому факту, что на 96% их тела есть аналог элементов, свойственных также свинье или лошади. Единственное, что отличает нас от других животных, есть наша способность думать и планировать. Другие животные всего лишь реагируют на ситуацию в соответствии с генетической программой, заложенной в мозгу, и усвоенными стереотипами поведения. Они не могут думать, они могут только реагировать. Большинство людей знают и согласны с тем, что животные руководствуются инстинктами, которые в значительной степени определяют характер их поведения. Инстинктивное поведение легко распознать: птицы поют, лягушки квакают, собака задирает ногу у забора, кошка играет с мышкой. Таковы примеры не интеллектуального, но инстинктивного поведения, поэтому для большинства трудно провести параллель между таким поведением и их собственным, Они игнорируют даже прямые примеры собственного инстинктивного поведения – например, плач и сосательный инстинкт.
Какими бы ни были поведенческие особенности, которые мы унаследовали от своих родителей, позитивные или негативные, мы скорее всего передадим их своим детям. В этом отношении мы не отличаемся от других животных. Усвоив новое, вы генетически передаете его детям точно так же, как ученые могут вырастить поколение ловких крыс и поколение глупых крыс на базе группы, разделенной на две подгруппы по признаку способности найти дорогу в тумане или способности безнадежно заблудиться. Когда мы, люди, признаем себя животным, чьи импульсы отточены миллионами лет эволюции, нам будет легче понять наши базовые побуждения, легче примириться с собой и другими. И именно в этом направлении лежит путь к действительному счастью.
