Читалка - Об интеллекте

. Аргументы, подобные этим, ведут нас к направлению философии, называемому функционализмом, нашей последней остановке в краткой истории наших размышлений над мышлением.

Согласно функционализму, интеллект или разум безоговорочно является свойством организации, и по сути неважно, организации чего именно. Разум существует в любой системе, чьи составляющие части имеют правильные причинные отношения друг с другом, но эти части могут быть нейронами, силиконовыми чипами или чем-нибудь еще. Ясно, что эта точка зрения - стандартный выход для любого потенциального проектировщика интеллектуальных машин.

Рассмотрим ситуацию: будет ли игра в шахматы менее реальной, если при игре в нее вместо коней поставить солонки? Ясно, что нет. Солонка функционально эквивалентна «реальному» коню по тому, как она двигается по доске и взаимодействует с другими фигурами, таким образом это будет действительно игра в шахматы, а не просто их симуляция. Или, например, будет ли эта фраза той же самой, если я пройдусь по ней курсором, удаляя каждый символ, потом заново его печатая? Или возьмем пример ближе к сути, рассмотрим тот факт, что каждые несколько лет ваше тело замещает большинство составляющих его атомов. Несмотря на это, вы остаетесь самим собой во всех смыслах, которые касаются вас. Один атом ни чем не хуже другого, если он играет ту же функциональную роль в вашей молекулярной структуре. Та же самая история должна относиться и к мозгу: если какой-то сумасшедший ученый решит заместить каждый ваш нейрон функционально эквивалентным микроскопическим машинным заменителем, вы должны уйти с процедуры, чувствуя себя не менее тем же самым, каким вы были вначале.

Следуя этому принципу, искусственная система, использующая ту же самую функциональную архитектуру, что и интеллектуальный живой мозг, должна быть точно так же интеллектуальной – и не просто с какими то натяжками, а действительно, истинно интеллектуальной.

Сторонники ИИ, коннекционисты и Я – мы все функционалисты, до

тех пор, пока мы верим, что по существу нет ничего специального или магического в мозгу, что делает его интеллектуальным. Все мы верим, что мы способны построить интеллектуальные машины как-нибудь и когда-нибудь. Но есть различные интерпретации функционализма. Тогда как я утверждаю, что я вижу центральную неудачу ИИ и коннекционистской парадигмы – ошибочность подхода «ввод-вывод» - есть более ценное высказывание насчет того, почему мы еще не способны разработать интеллектуальную машину. Пока сторонники ИИ принимают то, что я рассматриваю как  бескомпромиссное обречение на провал, коннекционисты, с моей точки зрения, в основном всего лишь застенчивы.

ИИ-исследователи спрашивают, «Почему мы, инженеры, должны быть ограничены решениями, на которые наткнулась эволюция?». В принципе, в этом есть свой резон. Биологические системы, подобные мозгу и генетическому аппарату, печально известны своей неэлегантностью. Общей метафорой является машина Руба Голдберга, названная так после «великой депрессии» карикатуристами, которые нарисовали комически сверхсложное приспособление для выполнения тривиальных задач. У разработчиков ПО есть подобный термин, клудж, для обозначения программ, которые написаны без предусмотрительности и наполнены обременительной, ненужной сложностью, часто приводящей к тому, что программа становится непонятной даже программисту, написавшему ее. Исследователи ИИ боятся, что аналогично и мозг  - беспорядочный несколько-сот-миллионолетний клудж, битком набитый неэффективным и эволюционным «наследственным кодом». Если так, удивляются они, почему бы просто не выбросить без сожаления эту кутерьму и не начать с нуля?

Большинство философов и когнитивных психологов благожелательны к этой точке зрения. Им нравится метафора разума, как программы, которая работает в мозгу, органическом аналоге компьютера. В компьютере аппаратный и программный уровни четко разделяются друг от друга. Одна и та же программа

может выполняться на любой Универсальной Машине Тьюринга. Вы можете запустить WordPerfect на PC, Макинтоше, или на суперкомпьютере Cray, например, даже если все три системы имеют различные аппаратные конфигурации. И аппаратура не имеет никакого значения для вашего обучения, если вы пытаетесь изучить WordPerfect. По аналогии, следует мысль, мозг не может научить нас чему либо о разуме.

Защитники ИИ также любят указывать на исторические ситуации, в которых инженерные решения радикально отличались от природных версий. Например, как мы преуспели в построении летающих машин? Имитацией махательных движений у крылатых животных? Нет. Мы сделали это с помощью фиксированных крыльев и пропеллеров, а затем – с помощью реактивных двигателей. Это не так, как сделано в природе, но это работает – и работает гораздо лучше, чем машущие крылья.

Аналогично, мы сделали наземные транспортные средства, которые могут обогнать гепарда, не изготовлением четырехногих гепардоподобных бегающих машин, а изобретением колеса. Колеса – великолепный способ передвигаться по плоской местности, и то, что эволюция не наткнулась на эту определенную стратегию, не значит, что это блестящий путь для нас, чтоб обойти ее. Некоторые философы разума приняли расположение к метафоре «когнитивных колес», то есть, ИИ-решению некоторых проблем, которое хотя полностью отличается от того, что делает мозг, делает это действительно хорошо. Другими словами, программа, которая воспроизводит выходные данные, подобные (или превосходящие) человеческие решения задач каким то узким, но полезным способом, действительно хороший путь делать то, что делает мозг.

Я верю, что этот род интерпретаций функционализма – цель оправдывает средства – ведет ИИ исследователей в сторону. Как показал Серл в своей Китайской Комнате, эквивалентности поведения не достаточно. Поскольку интеллект внутреннее свойство мозга, мы должны смотреть внутрь мозга, чтоб понять, что такое интеллект. В наших исследованиях