Читалка - Об интеллекте

эксперимент охватывает эквивалентность между декларативной памятью и нашим повседневным пониманием сознания. Если во время или в конце игры в теннис я спрошу вас, были ли вы в сознании, конечно же, вы скажете да. Если затем я стер бы ваши воспоминания по последних двух часах, вы заявили бы, что были без сознания и не отвечаете за действия, которые происходили в течение игры. В обоих случаях, это была одна и та же игра в теннис. Единственная разница в том, есть ли у вас воспоминания о ней в тот момент, когда я вас спрашиваю. Следовательно, это значение сознания не абсолютно. Оно может изменить после стирания памяти.

Наиболее сложные вопросы о сознании касаются qualia. Qualia часто перефразируется в стиле дзен-буддизма, например «Почему красное – красное, а зеленое – зеленое? Является ли красное для меня таким же, как и для вас? Почему красное эмоционально связывается с определенными чувствами? Это должно быть для меня неотъемлемое качество или чувство. Какое чувство оно вызывает у вас?»

Я обнаружил, что такое описание трудно соотносится с нейробиологией, так что я предпочитаю перефразировать вопрос. Для меня эквивалентным, но все также трудным для объяснения, является вопрос «Почему разные чувства кажутся качественно различными? Почему зрение кажется отличным от слуха, и почему слух кажется отличным от осязания? Если кортекс одинаков везде, если он работает по одним и те м же принципам, если он всего лишь оперирует с паттернами, если нет звука или света в голове, а только паттерны, то почему зрение кажется таким отличающимся от слуха?». Мне трудно описать, как зрение отличается от слуха, но это самоочевидно. Я думаю, для вас также. Аксоны для представления звука и аксоны для представления света во всех практических отношениях идентичны. «Освещенность» и «звучание» не переносятся по аксонам сенсорных нейронов.

У людей с особенностью, называемой синестезией, мозг размывает различия между чувствами – определенные

звуки имеют цвет, или определенные текстуры имеют цвет. Это говорит нам, что качественный аспект чувств не является неизменным. Путем некоторых физических модификаций, мозг может придать качественный аспект зрения слуховой информации.

Так каково же объяснение для qualia? Я могу предположить две возможности, ни одну из которых я не нахожу полностью удовлетворительной. Одна заключается в том, что хотя слух, осязание и зрение работают по одним и тем же принципам неокортекса, они по разному обрабатываются под кортексом. Слух полагается на множество специфических для слуха подкорковых структур, которые обрабатывают звуковые паттерны прежде чем они достигнут кортекса. Соматосенсорные паттерны также проходят через множество субкортикальных областей, которые уникальны для чувств осязания. Вероятно qualia, подобно эмоциям, не опосредуется только неокортексом. Если они как-то переплетены с субкортикальными частями мозга, которые имеют уникальную структуру связей, возможно связанную с эмоциональными центрами, это могло бы объяснить, почему мы воспринимаем их по-разному, даже если это не поможет нам объяснить, почему какой-то вид qualia находится на первом месте.

Другая возможность, которую я могу подразумевать, это что структура поступающей информации – отличия в самих паттернах – диктует то, как вы воспринимаете качественные аспекты информации. Природа пространственно-временных паттернов в слуховом нерве отличается от природы пространственно-временных паттернов в оптическом нерве. В оптическом нерве миллионы волокон и он переносит практически пространственную информацию. В слуховом нерве только тридцать тысяч волокон и он переносит больше временнОй информации. Эти отличия могут быть соотнесены с тем, что мы называем qualia.

Мы можем быть уверены, что как бы ни определялось сознание, память и предсказание играют ключевую роль в их создании.

К сознанию относятся и понятия разума и  души.

Когда я был ребенком, я не переставал удивляться тому, что было бы, если

бы «Я» родился в теле другого ребенка в другой стране, как если бы «Я» каким-то образом не зависело от моего тела. Эти мысли о независимом разуме являются всеобще распространенными и естественным следствием того, как работает неокортекс. Ваш кортекс создает модель мира в своей иерархической памяти. Мысли – это то, что возникает, когда эта модель работает сама по себе; воспоминания ведут к предсказаниям, которая выступает в качестве сенсорной информации, что ведет к новым воспоминаниям и т.д. Наши наиболее абстрактные мысли не приводятся в действие и даже не связаны с реальным миром; они чисто продукт модели. Мы закрываем глаза и тихо размышляем, так что наши мысли не прерываются сенсорной информацией. Конечно, наша модель мира изначально создана изучением реального мира через органы чувств, но когда мы планируем и думаем о мире, мы делаем это в кортикальной модели, а не в реальном мире.

Для кортекса наше тело является всего лишь частью внешнего мира. Вспомните, что мозг находится в тихой и темной коробке. Он знает о мире только через паттерны в сенсорных нервных волокнах. С точки зрения мозга, как устройства для обработки паттернов, он не знает о вашем теле как-нибудь не так, как об остальном мире. Нет какого-либо специального различия между тем, где кончается тело и начинается мир. Но у кортекса нет возможности смоделировать мозг сам по себе, потому что в мозгу нет сенсоров. Таким образом, мы можем видеть, почему наши мысли возникают независимо от нашего тела, почему он склонен к тому, чтоб у нас был независимый разум или душа. Кортекс строит модель вашего тела, но он не может построить модель мозга самого по себе. Ваши мысли, которые располагаются в мозгу, физически отделены от тела и оставшегося мира. Разум независим от тела, но не от мозга.

Мы можем ясно увидеть эти отличия при травме или заболевании. Если кто-то теряет конечность, модель конечности в его мозгу может тем не менее оставаться нетронутой, давая в результате так называемую