Читалка - Аферистка. Дело Тимошенко

Нет».

Мы идем неторопливым шагом назад к главному зданию. Начальник интересуется, о чем и что я собираюсь написать, и это первый и единственный раз, когда он выступил в роли нейтрального лица. Не только обычного тюремщика, но и любознательного человека.

Я отвечаю, что еще точно не знаю, после чего он снова надевает свое официальное засекреченное лицо. Фактически история происходит в Германии, а здесь я лишь собираю впечатления и факты, — стараюсь я объяснить ему мои расплывчатые сведения. Что именно будет иметь значение, чем я смогу пренебречь или что подчеркнуть — я решу, как обычно, только когда буду писать книгу дома. Только одно могу обещать: я буду объективным.

Потому что я и раньше замечал на других встречах: «объективность» означает дорогу к дальнейшей беседе. Каждый раз, когда в разговоре всплывает имя Тимошенко, и я говорю о цели моего визита и намерениях, я сразу же вижу недоверие и даже тревогу — и это выражаясь более или менее вежливым языком. Почему люди в Германии всегда становятся на сторону таких преступников — это главный вопрос. Представьте себе: в Украине происходит то же, что и в 1980-е годы на Западе, когда немецкий министр экономики Отто Граф Ламбсдорф (СвДП) и Ханс Фридерихс (СвДП) были осуждены за уклонение от уплаты налогов, — с той же страстностью и так же эмоционально немецкая пресса и политики реагируют на дело Тимошенко сегодня.

Спокойно, спокойно, говорю я себе, граф Ламбсдорф был приговорен к штрафу в размере 180 тысяч немецких марок, а не к семи годам лишения свободы. И тут же возражаю: здесь речь идет о нескольких сотнях миллионов, которыми обогатилась эта женщина, и о других тяжких преступлениях. Я понимаю, что ни одно правительство не обладает законным правом заставить украинское государство отказаться от привлечения к ответственности нарушителей закона, к тому же в Украине действует принцип, что все граждане равны перед законом, хотя у меня иногда создается впечатление, что некоторые граждане немного «равнее» других: взять,

к примеру, хотя бы привилегии, которыми пользовалась заключенная Тимошенко. Причиной негодования в Германии в первую очередь был срок наказания, хотя, должен заметить, многие люди на Западе критически отнеслись к судебному процессу над Тимошенко из-за того, что ей удалось создать образ «хранительницы Грааля украинской демократии». Поэтому некоторые немецкие политики, не долго думая, интерпретируют любую критику в адрес Тимошенко как наступление на демократию и права человека. И кстати: вы были бы так же возмущены, будь она мужчиной, в особенности старым и уродливым?

И даже если судебный процесс Тимошенко был политически мотивированным, это все равно лучше, чем практика 1990-х, когда использовали убийц для своих политических оппонентов или конкурентов в бизнесе. И, в конце концов, существует жизнь после тюрьмы.

Слово «объективный» освобождало меня в глазах украинцев, с которыми я говорил, от подозрений, что я буду писать только обычные банальности о диктатуре и нарушении прав человека, то же, что до сих пор продолжают практиковать в далекой Германии авторитетные лица, которые никогда не ступали на украинскую землю. Я, однако, напишу это для того, чтобы люди точно знали, что происходит в крупнейшей стране Европы.

Замечу, что это касается не только Украины — мои собеседники хотели, чтобы я «был объективным» и воздерживался от обвинений, нравоучений и каких бы то ни было высмеиваний ситуации с происходящим в Украине.

Это само по себе является для них причиной показать мне то, что я хочу, и так, как я хочу. Конечно же, они не скажут и не покажут мне всего, но дыма без огня, как известно, не бывает.

Посетители перед входом в киевское СИЗО

Директор тюрьмы ведет меня к выходу тем же путем, которым мы пришли. Двери открываются, двери закрываются… Крепкое рукопожатие, затем открывается дверь на свободу. Перед входом толпится много людей, в основном женщины, у которых здесь назначено свидание или же они хотят сделать заявку на него. Это те же, что ждали

здесь полтора часа назад. Или, возможно, это родные новых заключенных? Я не могу судить. Судя по внешнему виду и одежде, здесь представлены все классы и слои.

Они настойчивы и терпеливы, какими привыкли быть в этой стране с незапамятных времен.

Органы (власти)

Улица Мельникова — это артерия, проходящая через северо-запад Киева, и вдоль нее находятся магазины, банки, отели, резиденции и официальные здания. Почти в самом конце, за кованой железной оградой, полукругом стоит четырехэтажное здание. Его цвет определенно напоминает цвет нежной кожи маленьких поросят. Особенно сейчас, когда утреннее солнце освещает фасад. Даже водосточные трубы окрашены в этот привлекательный цвет.

В забор встроен красно-коричневый куб; он, собственно, и является воротами, через которые при желании можно пройти. Генерал-майор Сергей Николаевич Сидоренко является первым заместителем начальника органа, осуществляющего надзор за всеми тюрьмами в Украине. ДПС — аббревиатура от «Державна пенітенціарна служба» — решает, могу ли я видеть то, что хочу видеть, и могу ли говорить с тем, с кем хочу поговорить.

Молодой стройный майор подбирает меня на входе у ворот. Он носит фуражку размером со среднее вагонное колесо. Пока мы идем через двор, я спрашиваю у него, почему после 1990 года все фуражки офицеров в государствах-преемниках Советского Союза значительно выросли в размерах, или же у меня сложилось обманчивое впечатление. Вовсе нет, говорит майор, и на вопрос, что же тогда является причиной, отвечает почему-то по-английски: глобальное потепление. Я не понимаю смысла, он смотрит на меня и поясняет: новая фуражка дает больше тени…

Я не ожидал такого остроумного ответа там, где решается судьба около 150 тысяч заключенных, находящихся примерно в двухстах тюрьмах и колониях. Если судить по населению, составляющему около 45 миллионов, то это кажется приемлемым соотношением — не только в Европе, но и в мире. В США, например, на 100000 граждан — около 750 заключенных, то есть на