Читалка - Один в океане

вспорхнут на деревья, листья расправятся и нальются зеленым соком.

Я гулял в лесу бессчетное количество раз, но никогда не подозревал, что в таком реденьком леске может быть так много живности. Теперь они лежат неподвижно передо мной на поляне. Вон там больше всего, они выбежали из этой рощи. Их заколдовали не сразу. Сначала козлоногий Пан затрубил в рог, ему отозвались птицы, и тогда все бросились к поляне - доселе самому опасному для них месту.

Но почему так много мертвых птиц? Они лежат на спине, расправив крылья, уткнувшись клювами в землю. Они все летели в мою сторону - наверное, из того леса, куда я должен идти по компасу. Черной стеной он стал в шестидесяти метрах от меня.

Я иду по ковру из мертвых насекомых - кузнечиков, стрекоз, бабочек и жуков. Вон выводок лисят - они бежали куда-то строем. А где же мамаша? Останавливаюсь, оглядываюсь. Да вот она, под ногами. Когда смотрю прямо, я не вижу, что делается в радиусе двух метров. Чтобы увидеть, нужно наклониться вперед и смотреть через стекла противогаза.

Утром нас разместили в открытом грузовике. Мы сидим на скамейках друг против друга и молчим. Дорогой, при каждом отрывистом крике "Газы!", мы быстро натягиваем маски и долго так едем, пока не получаем команду "отбой".

Это были не обычные учения. Мы на боевом химическом полигоне Министерства обороны где-то в Литве. Наш взвод привезли сюда ночью. В противогазах мы проезжали зараженные местности. Всего год назад для тренировок применялись пятипроцентные, так называемые учебные, отравляющие вещества. Ас этого года впервые применяют боевые отравляющие вещества.

Мы ехали вдоль границы большого зараженного участка и ссаживали товарищей одного за другим. Грузовик останавливается.

-Курсант Курилов, приготовиться к выполнению

боевого задания!

Сосед справа, москвич Эдик, напутствует:

-Гладиатор! На арену! "Идущие..."

- Прекратить разговорчики! - окрик с заднего борта грузовика. Это наш сержант, помкомвзвода украинец Дыбенко, по прозвищу

"Солнышко". Он парит над нами, курсантами, в сиянии власти. Только раз он опешил и погас - когда спросил Эдика в казарме, кто спит на койке второго яруса:

- Кто выше тебя?

- Господь Бог! - ответил Эдик. Солнышко вытаращился и не нашел, что сказать.

Я беру снаряжение, спрыгиваю на землю и стою по команде "смирно" - ноги вместе, руки по швам, корпус прямо, взгляд перед собой.

-Защитный химический комбинезон - надеть!

Время ограничено. Сотни раз мы их надевали и снимали "на время", пока все движения не стали автоматическими. Быстро надеваю резиновые штаны с лямками - защиту от разъедающих кислот, снимаю сапоги и, придерживая портянки, чтобы не размотались, надеваю специальные резиновые сапоги. Поверх гимнастерки натягиваю резиновую рубаху с длинными рукавами и капюшоном, пристегиваю ее к штанам специальными буклями. Низ рубахи двойной: вторая полоса спускается поверх застегнутых буклей.

Мыльным карандашом я натираю стекла противогаза с внутренней стороны и замираю по стойке "смирно" с откинутым капюшоном и сумкой с противогазом на плече.

-Газы!

Мгновенно надеваю противогаз и набрасываю капюшон. Потом осторожно навешиваю на шею прибор для определения отравляющих веществ и их концентрации. Поверх всего - сумка с рожками патронов и автомат.

- Курсант Курилов к выполнению боевого задания готов! - громко кричу в противогаз. На расстоянии двух шагов это звучит как "му-у-у-у-у!" На тренировках мы обычно мычали - слов все равно неразобрать.

- Курсант Курилов! Выполняйте приказ!

Делаю четкий поворот "кругом" и строевым шагом, высоко поднимая ноги, направляюсь к ближайшему лесу. Позади шум отъезжающего грузовика. Когда шум замирает, я оглядываюсь. Широкое поле, покрытое высокой, по пояс, травой. То есть не поле, а море цветов - ярко-красных, желтых, синих. Ни души. Поют птицы, летают бабочки, стрекочут кузнечики. Близится полдень.

...Осторожно перешагиваю через лисицу. Она лежит на правом боку, пасть приоткрыта,

в уголках губ белая пена. Вон какие-то серые бугорочки. Догадываюсь: зайцы. Я топчусь над ними и не могу оторваться, хотя память хлещут утренние наставления: "...боевое задание... в максимально короткий срок... с высокой эффективностью..."

Ищу глазами черные точки-капельки. Останавливаюсь, снимаю крышку прибора. Внутри рядами стоят пробирки. Нужно разбить их одну за другой. В них вложены другие, поменьше, с влажными трубочками белых ваток. Несколько разбитых пробирок ничего не показывают. Ватки остаются белыми.

Я достаю следующую. Она быстро желтеет, коричневеет, и вот наружный краешек ватки становится черным.

"Азотистый иприт" - читаю я на панели символ этой пробирки. Концентрация опасная - узнаю я по интенсивности окраски. Это и так видно.

Наш учебный взвод роты химической защиты 26-го гвардейского полка ордена Красного знамени, ордена Суворова какой-то степени, ордена... такой-то дивизии - в лаборатории. На стенах развешаны учебные пособия: схемы, диаграммы, рисунки о БОВ - боевых отравляющих веществах и БРВ - боевых радиоактивных веществах.

Мы сидим в противогазах и грубых резиновых перчатках с пятью короткими пальцами. Перед каждым тяжелый металлический ящик килограммов на десять весом - прибор для определения БОВ. Нужно развить в себе тонкое искусство брать толстыми пальцами малюсенькие пробирки из гнезд, разбивать их и вкладывать обратно трубочки с ваткой.

- Зарин и зоман - общеядовитые быстродействующие отравляющие вещества, способные мгновенно поражать дыхательные пути противника, вызывая паралич... - монотонно бубнит помкомвзвода. И вдруг приглушенно: - Встать! Смирно!

Все встают, кроме двоих. Они уютно уткнулись гофрированными трубками в раскрытый прибор, стекла противогаза, как широко открытые немигающие глаза, смотрят в пространство, локти на столе, плечи обвисли. Марсиане.

-Противогазы снять! - рявкает сержант. - Курсанты Давидов и Громов, за сон во время боевой учебы два наряда вне очереди!^[1]

Марсиане встрепенулись и уныло