Читалка - Учение дона Хуана

6 сентября 1961 года.

Сегодня, в конце дня мы вернулись к разговору о «траве дьявола».

— Я думаю, мы должны опять заняться этой травой, — внезапно сказал дон Хуан.

После вежливого молчания я спросил его:

— Что ты собираешься делать с растениями?

— Растения, которые я выкопал и срезал — мои, — сказал он. — Это все равно, как если бы они были мной. С их помощью я собираюсь учить тебя пути приручения «травы дьявола».

— Как ты собираешься это делать?

— «Траву дьявола» делят на порции. Каждая из этих порций различна. Каждая имеет свою уникальную службу и предназначение.

Он открыл свою левую руку и отмерил на полу расстояние от конца большого пальца до конца безымянного.

— Это моя порция. Ты будешь отмерять своей рукой. Теперь, чтобы установить доминирование над травой, ты должен начать с первой порции. Но, поскольку я привел тебя к ней, ты должен будешь принять первую порцию от м о е г о растения. Я отмерил ее для тебя, поэтому это порция, которую ты должен принять вначале, в действительности — моя.

Он вошел внутрь дома и вынес матерчатый сверток. Он сел и открыл его. Я заметил, что это было мужское растение. Я заметил также, что там был лишь один кусок корня. Он взял эитот кусок, который остался от первоначальных двух и подержал его перед моим лицом.

— Это твоя порция, — сказал он. — Я дам ее тебе. Я отрезал ее сам для тебя. Я отмерил ее, как свою собственную: теперь я даю ее тебе.

На секунду у меня мелькнула мысль, что я должен буду грызть ее, как морковку, но он положил ее внутрь маленького хлопчатобумажного мешка.

Он пошел к задней половине дома, сел там, скрестив ноги, и круглым пестом стал раздавливать корень внутри мешка. Плоский камень служил ему ступой. Время от времени он мыл оба камня и воду сохранял в небольшом плоском деревянном сосуде, долбленом. Работая, он пел неразборчивую песню очень мягко и монотонно. Когда он размозжил корень

в мягкую кашу внутри мешка, он положил мешок в деревянный сосуд. Туда же он положил каменные ступу и пестик, наполнил сосуд водой и отнес его к забору, поставив внутрь какой-то сараюшки, вроде свиного хлева.

Он сказал, что корень должен мокнуть всю ночь и должен быть оставлен вне дома, чтобы он схватил ночной ветер.

— Если завтра будет солнечный жаркий день, то это будет отличным знаком, — сказал он.

Воскреченье, 10 сентября 1961 года.

Четверг, 7 сентября, был очень ясным и жарким. Дон Хуан казался очень доволен хорошим знаком и несколько раз повторил, что «траве дьявола» я, видимо, нравлюсь. Корень мок всю ночь, и около десяти часов утра мы пошли к задней половине дома. Он взял сосуд из хлева, поставил его на землю и сел рядом с ним. Он взял мешок и потер его о дно сосуда. Он поднял его немного над водой и отжал вместе с содержимым, затем бросил мешок в воду. Он повторил эту процедуру три раза. Затем отжал мешок и бросил его в хлеву, оставив сосуд на жарком солнце.

Спустя два часа мы опять пришли туда. Он принес с собой среднего размера чайник с кипящей желтоватой водой. Он очень осторожно наклонил сосуд и слил верхнюю воду, оставив густой осадок накопившийся на дне. Он вылил кипящую воду на осадок и опять поставил сосуд на солнце. Такая процедура повторялась три раза с интервалами более часа.

Наконец, он вылил большую часть воды, наклонил сосуд под таким углом, чтобы он освещался изнутри вечерним солнцем, и покинул его.

Когда через несколько часов мы вернулись, было уже темно, на дне сосуда был слой каучуковой субстанции. Она напоминала слой недоваренного крахмала, беловатый или светло-серый. Пожалуй, там была полная чайная ложка его. Я вынул кусочек почвы, который ветер набрасывал на осадок. Он засмеялся надо мной.

— Эти маленькие кусочки никому не могут повредить.

Когда закипела вода, он налил около чашки ее в сосуд. Это была та же самая вода, желтоватая, которой он пользовался раньше. Она растворила осадок, образовав раствор,

похожий на молоко.

— Что это за вода, дон Хуан?

— Вода из фруктов и цветов того каньона.

Он вылил содержимое деревянного сосуда в старую глиняную чашку, похожую на цветочный горшок. Оно все еще было горячим, ноэтому он дул, чтобы остудить его. Он попробовал его сам и затем протянул кружку мне.

— Пей теперь, — сказал он.

Я автоматически взял кружку и без размышления выпил всю воду. На вкус она была горьковата, хотя горечь была едва заметная. Что было очень заметно, так это пикантный вкус воды. Она пахла тараканами.

Почти тотчас я начал потеть. Я очень разогрелся, и кровь прилила у меня к голове. Я увидел перед глазами красное пятно и мышцы живота начали сокращаться у меня болезненными спазмами. Через некоторое время, хотя я уже совсем не чувствовал болей, мне стало холодно, и я буквально обливался потом.

Дон Хуан спросил, не вижу ли я черноты или черного пятна перед глазами. Я сказал ему, что вижу все в красном цвете.

Мои зубы стучали из-за неконтролируемой нервозности, которая накатывалась на меня волнами, как бы излучаясь из середины моей груди.

Затем он спросил, не боюсь ли я. Его вопросы казались мне не имеющими никакого значения. Я сказал ему, что я, очевидно, боюсь. Но он спросил меня опять, не боюсь ли я ее. Я не понимал, о чем он говорит, и сказал «да». Он засмеялся и сказал, что в действительности я не боюсь. Он спросил, продолжаю ли я видеть красное. Все, что я видел, так это громадное красное пятно перед моими глазами.

Через некоторое время я почувствал себя лучше. Нервные спазмы постепенно прекратились, оставив лишь приятную усталость и сильное желание спать. Я не мог держать глаза открытыми, хотя все еще слышал голос дона Хуана. Я заснул. Мое ощущение погруженности в глубокий красный цвет оставалось всю ночь. Я даже видел сны красного цвета. Я проснулся в воскресенье около трех часов дня. Я проспал почти двое суток. У меня слегка болела голова, был неспокоен желудок, и были очень острые, перемещающиеся боли в