и дополнений; и поступательное вперед движение мысли замедляется и виляет настолько, что делается малозаметным, очень долгим, сложным, невнятным. Конечный итог, вывод, отходит так далеко, что не предварив десятком трудночитаемых монографий его И не достичь.
Поэтому открыватели чего-то нового в науке – часто параноидального склада умы. Они гнут свое, стремясь к выводу – цели прямым и кратчайшим путем. Уточнять и увязывать все мелочи, делать дополнения – работа последователей. Держи на маяк!
Это напоминает выполнение задачи танковым клином при прорыве фронта: вперед! А обеспечением флангов и подтягиванием тылов займется потом следом пехота. Иначе – завязнешь без толку.
[5] Примечание для умных: Иногда мне кажется, что я пишу банальности для дураков. Иногда мне кажется, что я сам дурак. Не будем торопиться. Еще Герберт Спенсер учил, что банальные вещи заслуживают пристального и добросовестного рассмотрения: раз большинство людей долго полагало это истиной, не исключено, что в них что-то есть. Ясные истины не вредят. А только прочно базируясь на верных предпосылках, можно прийти к чему-то толковому. Гений, говорите, это последовательность? Простой человек предпочитает танцевать от печки.
[6] Памятник крысе Нэнси во дворе Балтиморского Госпиталя – мемориал эпохи. Тысячи монографий посвящены ей, посмертно ставшей одной из величайших фигур в науке XX века.
[7] А киник – это скорее Генри Торо: простота, аскетизм, ближе к природе. «Назад в леса». Для того обезьяны вышли из леса, чтоб мы в него вернулись?
[8] Читатель, тебе передает привет и машет хвостиком на небесах твой милый Артур Шопенгауэр.
[9] Трудно удержаться, чтоб не проиллюстрировать это все еще одним анекдотом, показательным, как вообще почти все анекдоты.
Рокфеллер как-то купил для отдыха необитаемый остров, и вот решил наконец выбраться туда на денек отдохнуть. Тут же накануне туда вылетает команда обслуги все подготовить,
бунгало, бар. Менеджер по отдыхательным мероприятиям видит остров и хватается за голову: «Боже мой, босс завтра прибывает! Это что – песок? это песок, я вас спрашиваю?! какой-то грязный гравий!!! Песок, самый лучший, с Золотого Берега, сто тонн, три самолета – из Ниццы, немедленно!!! А вода… что за мерзкая жижа! Фильтры, самые мощные, „Дженерал Моторс", и голубую краску для бассейнов, тонн пять, звоните в Майами, мигом! А что это в воде… а если акулы?! Сетку от акул, огородить, но незаметно! А это что за поганые колючки?! Босс любит голубые ели. Сотню елей, из Швейцарских Альп, самолет в Цюрих, по любой цене… и садовников с розами!!!»
И сутки кипит бешеная работа. Бульдозеры рычат, водоочистители булькают, рабочие бегают. К утру еле успели замести следы, угнали за бугор технику и сами попрятались.
И вот садится белоснежный лайнер. Сходит по трапу Рокфеллер.. Вдыхает воздух, смотрит по сторонам… сдирает костюм, бросается в море, плещется, потом растягивается на песочке под елью, нюхает розу и задумчиво, печально произносит:
– Господи, хорошо-то как… Вот так забудешь все, посмотришь на мир, и невольно думаешь: и на хрена мне, в общем, все эти миллиарды…
[10] Победе разума над сарсапариллой посвящен отдельный труд У. С. Портера.
[11] Боги, боги мои… Ведь даже Будда, стремясь к полному уходу от жизни – проповедовал, вступал в диспуты, собирал учеников. Зачем?.. Что ему эта суета земная? прах, тлен. А – действовал, стремился к победе мнения своего. Даже он самоутверждался.
[12] Ну если же вякнет сейчас какой-нибудь долбоклюй о морали и «русской философской мысли» начала XX века – ну дам же балде по башке при первой встрече. Ничего не понимаешь – ну брось, не читай, работай на компутере, торгуй тампаксом. Мы не о морали, мы об истине. Про мораль будет отдельная глава в следующем томе.
впадал в исторический энтузиазм при мысли об обезьяне, взявшей в руку палку – и ставшей человеком. Возьми мою, попросил Уленшпигель.
[14] Поскольку текст дается в авторской редакции, мы сохраняем эту фразу, но считаем необходимым предостеречь легковерного читателя от того, чтобы принимать ее за чистую монету. Подобная точка зрения в научной литературе в виде столь цельном и законченном нам пока не встречалась, и может быть сочтена самостоятельной и оригинальной – по меньшей мере. Так что сей риторический вопрос правильнее отнести на счет авторского кокетства. (Прим. научн. ред.)
[15] Иду в четверг по проспекту Вернадского в угловую булочную, а навстречу Владимир Иванович с портфелем. Раскланиваемся.
– Владимир Иванович, – спрашиваю, – как вы считаете, Земля – это часть Вселенной, ее порождение?
– Ну разумеется,– отвечает,– какой странный вопрос.
– А тогда, – говорю, – какая же принципиальная разница, откуда биосфера получает энергию – из Космоса только вне Земли, или и из Земли также? Исходное получение все равно космическое?
– Гм, – говорит. – Из Космоса – это увеличивает энергию Земли.
– Сжигание недр – уменьшает. Ядерные и термоядерные реакции – также. А какой смысл противопоставлять Землю Космосу, часть – целому? Чем рассматривать ее как отдельно взятую открытую систему, не вернее ли брать всю Вселенную как закрытую систему?
– Ну, батенька, я все-таки не астроном, моя задача локальнее, так сказать.
[16] Лекция, прочитанная в Институте философии Иерусалимского университета 13 декабря 1995 года.
[17] Строго говоря, современная наука обычно различает 4 вида поля: гравитационное, электромагнитное, сильное и слабое.
[18] Вы будете смеяться, но мы подошли сейчас примерно к докторской диссертации Шопенгауэра: «О достаточности
