Читалка - Вопрос времени

покашливание темнокожей женщины за прилавком заставило ее крепче сжать губы. Сколько же людей следили за этой интимной сценой? И как мог этот человек вести себя так, будто ничего не произошло, если его поцелуй вызвал в ней такие чувства, что она готова была закричать?

— Сколько я должен, — небрежно обратился Рекс к женщине, — за крем и за голубую шляпу?

Женщина ответила, и Катрин увидела, как Рекс потянулся за бумажником. Она почувствовала, что ее растерянность переходит в злость, и прежде чем он успел достать деньги, она зло произнесла:

— Я в состоянии заплатить сама за свои покупки, благодарю тебя.

Он покрутил головой и посмотрел на нее, как бы собираясь возразить. Затем, слегка нахмурив брови, убрал бумажник.

— Как хочешь. — Он протянул ей тюбик с кремом и отошел.

Ее поведение было грубым и неблагодарным, она это признавала. И это отнюдь не улучшило ее настроение. Раздраженным жестом она достала бумажник, заплатила и, отойдя на несколько шагов от прилавка, намазала кремом руки, шею и верхнюю часть груди. Только после этого она убрала крем в сумку и огляделась в поисках Рекса. Его нигде не было видно.

Катрин почувствовала облегчение. Она решила, что сейчас как раз время сбежать от него и побыть в одиночестве. Стараясь быть как можно незаметнее, она скользила в толпе туристов, осматривавших прилавки, но только вышла из-за большого пальмового дерева, как увидела Рекса.

Он стоял в группе людей на краю тротуара с противоположной стороны улицы, его знакомый темный силуэт выделялся на фоне сверкающих серебристо-голубоватых волн бухты позади него. Очевидно, он искал ее… но не видел еще…

Она уставилась на него, чувствуя, как солнце обжигает ее плечи. Она знала, что необходимо улизнуть, пока он ее не заметил, но не могла сдвинуться с места, не могла оторвать от него глаз… и опять ощутила сухость в горле. Эта высокая стройная фигура, эти темные волосы, загорелая кожа, глаза, прикрытые темными очками… он был так вызывающе мужествен, что она с трудом

поборола желание подбежать и прильнуть к нему. И она не была единственной, в этом она была уверена, в ком он вызывал подобное желание… Не было ни одной женщины, проходившей мимо, кто не взглянул бы на него с жадностью.

Но это ее губ касались его губы несколько мгновений назад.

Занятая своими мыслями, она не слышала звука приближающегося мотороллера и вдруг обнаружила, что он совсем рядом. Морщась от шума, она непроизвольно отпрянула и, к своему ужасу, увидела маленького ребенка, выбежавшего из толпы прямо под колеса.

Прежде чем она успела все это осознать, сделать хотя бы движение, она увидела, как кто-то прыгнул прямо под колеса движущегося мотороллера и буквально за долю секунды вытащил малыша, схватив его в охапку и выбравшись на тротуар. Это был Рекс.

Ребенок был спасен так быстро и так ловко, что Катрин сомневалась, что многие обратили внимание на происшедшее. Уголком сознания она отметила, что водитель даже не остановился; убедившись, что улицу можно было перейти, она бросилась к Рексу, сама чуть не угодив под машину и совершенно забыв, что минуту назад искала возможность скрыться.

Он держал испуганно таращащего глаза малыша на руках.

— Не бойся, — говорил он мягким успокаивающим голосом, когда она подошла к нему, — все в порядке. Теперь скажи мне, где мы можем отыскать твою маму? Или папу? — На мгновение он поднял голову, чтобы посмотреть на Катрин, а затем обратил опять все внимание на малыша, поглаживая успокаивающим жестом его тонкие светлые волосы.

— Я… не знаю, — пролепетал ребенок и потер ручками наполненные слезами глаза. — Я потерялся. — Его голос задрожал, и он наконец разревелся, однако внезапно замолчал, увидев молодую женщину на костылях, пробиравшуюся к ним через толпу.

— Господи, Мики…

Одна нога незнакомки, рыжеволосой толстушки в светло-зеленом платье и огромной соломенной шляпе, была в гипсе. Доковыляв до Рекса, она схватила ребенка и так стояла с ним, балансируя на костылях и прижимая к себе.

— Как я могу вас отблагодарить

? — сказала она, морщась от боли. — Вы не представляете, сколько несчастий свалилось на меня в эти каникулы — сначала я сломала ногу, мой муж заболел, и я осталась одна с Мики, а с ним так трудно справляться! — Ее лицо постепенно покидала озабоченность, и на нем появились ямочки, когда она грустно улыбнулась. — Но это же жизнь, не так ли? И кто сказал, что она должна быть спокойной и без проблем! — Прижав сына к груди, она с благодарностью посмотрела на Рекса. — Слава Богу, вы так быстро среагировали. Я все видела, я была на другой стороне улицы и, конечно, не сумела бы успеть. Боже, я не вынесла бы, если с ним что-нибудь случилось! — Она повернулась к Катрин. — Но если у вас есть дети, то вы поймете меня. Они у вас есть?

— Нет. — Катрин почувствовала, что ее кожа стала холодной как лед, несмотря на жуткую жару и струйки пота, стекавшие по ее спине. — Нет, у меня нет детей.

— А, вы еще так молоды — у вас все впереди. — С уверенной улыбкой она посмотрела на Рекса. — Глядя, как вы обращаетесь с Мики, я поняла, что вы любите детей. Я права?

Рекс хмыкнул.

— Да, вы правы. Я очень люблю детей.

— Я это знала. — Женщина удовлетворенно кивнула. — Вы именно такой человек… Я не могла ошибиться. Ну… — Она поставила малыша на землю, и он сразу же ухватился за ее юбку. — Нам пора возвращаться в… в общем туда, где мы остановились, пока не поправится отец Мики. Я больше не могу рисковать. Пойдем, Мики, и расскажем твоему отцу о том, что случилось.

Катрин ощущала лишь гулкую пустоту.

Женщина удалялась, крепко сжимая ручонку малыша, а ее слова продолжали эхом звучать в голове у Катрин. Она сама никогда не узнает, что такое иметь ребенка, что значит потерять его в толпе и какое это облегчение найти его наконец; никогда не узнает, каково быть связанной узами любви, несмотря на превратности повседневной жизни.

— Это не для тебя, не так ли?

Сухое замечание Рекса вторглось в ее тяжелые мысли.

Она отвернулась, так как не была уверена, что даже сквозь солнечные очки